Владимир Салимон

Владимир Салимон родился в Москве в 1952г. Окончил Педагогический Университет. Первые стихотворные публикации приходятся на конец 70-х годов.

Первая книга — «Городок» вышла в 1981 г., последующие: в 1989 г. — «Уличное братство» и «Страстная неделя», в 1994 г. — «Невеселое солнце», в 1996 г. — «За наше счастливое детство» (в двух изданиях, в том числе — совместно с художником Татьяной Назаренко), в 1997 г. — «Красная Москва», в 1998 г. — «Брильянтовый и золотой».

Стихотворения Владимира Салимона переводились на французский, английский, шведский, немецкий и другие европейские языки.

В 1995 году Владимир Салимон удостоен PREMIO EUROPEO DI POESIA «ANTONIETTA DRAGO» Accademia di Romania in Roma.

С 1991 года Владимир Салимон издает и редактирует журнал «Золотой век / The Golden age».


Хуршид Даврон в переводах Владимира Салимона

ДВЕРЬ ОТКРЫЛАСЬ

Дверь открылась…
Как собака,
ночь попятилась назад.
Взял мужчина плащ. Однако
был он этому не рад.

У плаща он поднял ворот,
в подворотне закурил,
задымил вовсю, и город
молча трубами дымил.

Посмотрел мужчина вяло
и побрел по мостовой.
Из окна ему махала
грустно женщина рукой.

ЧЮРЛЕНИС

Да будет море! Море,
ночь и звезды!
Так близко, чтобы смог их разглядеть,
чтоб не стерпеть, чтоб, раздувая ноздри,
я смог и разрыдаться, и запеть.

Чтоб на рассвете к солнцу прикоснуться
и как дитя,его благослови,
я смог бы в бездну моря окунуться,
одною жизнью С бездною живя.

Чтоб для меня созвездия ночные
устроили на небе круговерть…
Я смерти не страшусь.
Я вижу сны иные.
Я презираю смерть.

               * * *

Природа — мое продолженье,
мой древний родительский кров.
Я чувствую звезд притяженье,
дыханье далеких миров.

Я между полынью н мятой
любовь и свободу обрел.
Мне кажется мыслью крылатой
над степью парящий орел.

Я скоро узнаю, что значит
созвездий космический лед…
Я видел, как яблоня плачет,
и слышал, как тополь поет.

ПРОЩАНЬЕ

Художник Шухрату Абдурашидову

Мы будем жить!
Мы будем пить вино!
Противиться обычаям и нравам.
Через столетья будет суждено
проснуться нам как листьям или травам.

Он вскакивает.
Осень. Полумрак.
Холодный свет за стеклами клубится.
Он воду пьет И кашляет в кулак.
— Не помнимаю, что тебе не спится.

Не понимаю, — говорит жена.
Накинув плащ, он шепчет ей у двери:
— Прости, любимая, но ты понять должна
что осень не проходит без потери,
что я не в силах вынести огня
в душе моей, что; я не сплю ночами,
что не легко на сердце у меня,
что должен я проститься с журавлями.

УМРЗАК

Умрзак хлопочет целый день.
Домой с хлопчатника приходит,
а дома грустная жена его встречает.
Не находит
он в этом радости большой.
Он моет руки.
Легкий ветер
на окнах треплет занавески.
Жена хлопочет у плиты.
Она ждала его с обедом.
— Поесть могла бы и сама! —
Бубнит Умрзак.
Тогда жена,
в ответ Умрзаку улыбаясь,
стучит кастрюлями.
Она
прекрасно знает —
никогда
один за стол; Умрзак не сядет.
И только глядя на нее,
он отдохнуть сумеет.
Поздно
они ложатся, и над ними
горит закат
гранатом спелым.

               * * *

Туман рассеялся, и мята
вспорхнула бабочкой лесной,
и как река на перекатах
звенело небо надо мной.

Цвел карагач. Благоуханье
он по степи распространял.
Дышалось ровно, и дыханья
суровый ворот не стеснял.

Струился ветер по равнине
и у колодца тополь гнул.
Навстречу вишне в лунной сини
поселок окна распахнул.

И, проникая в глубь земную,
роса, живительней вина,
обогревала жизнь иную —
и витязь вспрянул ото сна.

               * * *

Вдоль берега раскинувшийся край,
как спящий Эстебан на солнцепеке,
в глухой траве,
в цветах — Пабло Неруда.
У ног его грохочет океан.
Спят птицы в волосах,
а на ладонях
играют блики солнца,
словно чайки.

Когда я думаю о Чили,
та картина
подобная
встает перед глазами
и медленно проходит прямо в сердце.
Я вижу: далеко на побережье
большой земли лежит Пабло Неруда —
мечта, не уместившаяся в тюрьмах,
Отчизна, воплотившая мечтанья.

СЛОВО- ПТИЦА

Слово — птица.
Осторожно
обогрей его
и крови
дай ему твоей напиться.

Стих крылами бьет, как птица!
Солнце пьет.
Четыре строчки
могут клеткой стать для слова
или небом стать бездонным.

ИМИТАЦИЯ ФЛОРИАНА

Так темна эта ночь,
так темна.
Светят яблоки в окна,
как звезды.
Так июльская ночь
глубока.
С неба звезды стекают
в колодец.
Так светла эта ночь,
так светла.
Закрывают влюбленные
ставни.
Так тиха эта ночь,
так тиха,
Даже слышно
дыхание солнца.

ИСТИНА

Сколько б люди ни старались
сад упрятать за оградой,
Щедро яблони готовы
Одарить меня плодами.

ОСЕНЬ

Душный, сад и дождь свинцовый.
С шумом птицы улетают.
Красный лист, гонимый ветром,
сердце мне напоминает.

СТИХИ О ДЕТСТВЕ

Я еще помню
птичий язык,
Голос дремучих
трав.
Я еще верю —
С неба звезда
Может в траву
Упасть.
Я еще верю —
Может трава
В наш превратиться сад.
Разве теперь я боюсь собак,
И сказок разве боюсь —
Нет ничего для меня сейчас
Страшней
Материнских седин.

Вернуться на страницу «Произведения автора»

(Посещено: в целом 82 раз, сегодня 1 раз)