Не только лолиты и бабочки: Набоков — политик

Вульгарный и жестокий глава правительства, профессор, восставший против единомыслия, серая и униженная страна. «Зловещий мир» представляет собой метафору всех диктатур

Даниэле Аббиати (Daniele Abbiati)

Набоков

Во введении к «Приглашению на казнь» Владимир Набоков назвал собственный роман «скрипкой в пустоте». Однако, во введении к «Зловещему миру» (в русском переводе – «Под знаком незаконнорожденных», — прим. перев.) Набоков не дает никакого определения своему произведению.

Эта маленькая частность говорит о многом. Можно предположить, что автор устал от объяснений, от использования ярких метафор, большим мастером которых он был, потому что стал западным человеком, американизировался. Может быть, европейской и классической метафоре «скрипка в пустоте» он предпочел американские джазовые ударные инструменты в открытом море… «Зловещий мир», который до нового издания в Adelphi под редакцией Франки Пече (259 стр., 18 евро), в Италии назывался «Незаконнорожденные» (он выходил и издательстве Rizzoli в 1967 и 1978 годах в переводе Бруно Оддера) — это блестящая и звонкая повествовательная машина. Щемящий звук скрипки уступает место энергичному барабанному бою и ударам тарелок. Если создание романа «Приглашение на казнь» восходит к 30-м годам (к этому времени прошло примерно 15 лет после бегства Набокова от советского режима, а фашистский режим еще не достиг своего пика), то «Зловещий мир» (оригинальное название Bend Sinister) был создан в середине 40-х годов. Кроме того, отметим, что первая из двух книг на общую тему вышла в Берлине и была написана на русском языке, а вторая была написана в США. Но Набоков отвергает схожесть обеих своих книг с творениями «великого немецкого автора», то есть Кафки и с романами «посредственного английского писателя», то есть Оруэлла. На страницах этих книг Набокова царит хорошо известная ему душная атмосфера диктатуры.

Отвлекаясь от обязательных академических отсылок, мы можем найти в творениях Набокова нечто, что роднит его с прекрасным произведением «Меланхолия сопротивления» Ласло Краснахоркаи (Zandonai, 2012), с «Дуэлью» Джозефа Конрада, с некоторыми произведениями Акутагавы. Дуэль, длящаяся всю жизнь, как та, что связала навсегда действующих лиц рассказа Джозефа Конрада, ведется между профессором Адамом Кругом и диктатором Падуком. Мир, в который мы переносимся, абсурден и полон гротеска, как и тот, что описан японским автором.

Интеллектуалу Кругу присущ независимый дух, он задыхается при новом режиме своего бывшего одноклассника Падука, которого 25 лет назад все называли «Жабой». У Круга умирает жена Ольга, и он не чувствует себя способным продолжать играть тяжелую роль главы семьи. У него остается 8-летний Давид, единственное сокровище, которое у него никто не сможет отнять. По крайней мере, так думал 40-летний университетский преподаватель философии в бессознательном и чрезмерном порыве оптимизма. Полицейское государство, стремящееся уничтожить несогласных, обратило внимание на его университет, посадив четырех его коллег и друзей. Господствующая доктрина — эквилизм — была создана сумасшедшим гением Фрадриком Скотомой. Суть ее очень проста: в мире существует определенное количество способностей, которые даются человеку от природы, но они распределены между людьми неравномерно. Поэтому надо исправить ситуацию и провести коллективизацию способностей. Тот, кто не хочет подчиняться, а желает действовать по своему усмотрению, должен уйти и не заражать окружающих. «По моему усмотрению» — это самая подлая фраза. Так считает Жаба-Падук, создатель Партии Среднего Человека, о чем и сообщает своему дружку: «Никто не должен действовать по своему усмотрению. Когда в организме одна клетка просит оставить ее в покое, на собственное усмотрение, то возникает раковое заболевание».

Итак, несмотря на то, что правительство рассылает циркуляры, которые напоминают о четырех свободах, отраженных в Конституции — свободе слова, печати, собраний и манифестаций, день за днем на горле вольнолюбивых граждан затягивается петля. Профессора Круга пытаются умаслить обещаниями предоставить ему пост ректора и утроить зарплату, дав при этом понять, что он не может отказаться от предложения, если не хочет очутиться в концентрационном лагере. Однако, Круг не сдается даже тогда, когда у него отнимают сына. Когда в Падукграде разворачивается финальная сцена схватки между Адамом Кругом и злодеем Жабой, ее очевидец Набоков опускает занавес, спасая профессора от гибели волей всемогущего автора.

(Посещено: в целом 64 раз, сегодня 1 раз)