Джан Бахадыр Юдже. Краткая история трусости

02

История размышлений о трусости восходит к первым философским текстам. Ответ на вопрос о том, что такое храбрость и трусость, пытался найти еще Сократ. Однако до настоящего времени какого-либо целостного анализа феномена трусости еще не было проведено.
Korkaklık üzerine düşünmenin tarihi ilk felsefe metinlerine kadar uzanıyor. Sokrates, “Cesaret ve korkaklık nedir?” diye sormuştu, “Cevabını bulmak istediğim bu.” Gelgelelim, korkaklık hakkında bugüne dek bütüncül bir inceleme yazılmamıştı.

03

Краткая история трусости

Джан Бахадыр Юдже

История размышлений о трусости восходит к первым философским текстам. Ответ на вопрос о том, что такое храбрость и трусость, пытался найти еще Сократ. Однако до настоящего времени какого-либо целостного анализа феномена трусости еще не было проведено.Из работы Криса Уолша (Chris Walsh) о трусости (Cowardice: A Brief History, Chris Walsh, Princeton University Press, 2014) мы узнаем: даже академическая мысль не уделяла внимания миру трусов. Тем не менее, Сократ требовал от своих учеников упорного исследования этого предмета: «Чтобы мужество не смеялось над нами, будто мы не мужественно рассматриваем его».

То, что в Турции, национальный гимн которой начинается словами «Не бойся!», практически ничего не было написано о трусости, может показаться странным. Или как объяснить молчание, которое повисает в воздухе, когда очередь доходит до трусости, в то время как о храбрости созданы дюжины текстов (сказаний, стихотворений, мемуаров) на самых разных языках? Одна испанская пословица наглядно отражает эту многовековую реальность: «О трусах не пишут».

При исследовании природы трусости Уолш отталкивается от кампании «трусы», организованной после терактов в Бостоне в 2013 году. На рекламных панно города несколько дней мигала надпись #Трусы (#Cowards). Это не первый раз, когда террористов называют «трусами»: после терактов 11 сентября именно так обратился к ним и американский президент. По мнению автора, болезненный вопрос состоит в том, кто, на самом деле, трус. И, например, есть ли связь между трусостью и одержимостью идеей национальной безопасности Америки?

Самый запоминающийся портрет трусости дан в «Божественной комедии» Данте. Когда Данте и Вергилий, сопровождающий поэта в странствиях по аду и чистилищу, видят трусов, Вергилий предлагает не говорить о них: «Они не стоят слов: взгляни, и мимо!» Наряду с оппортунистами, равнодушными, хитрецами, эти стонущие души тоже находятся в чистилище. (Не случайно Джемилю Меричу (Cemil Meriç), который ввел термин «чистилище» в наш язык, принадлежат слова «объективность — это нечестность»). В конечном счете, чтобы продолжить свой путь в рай, Данте придется избавиться от трусости.

Писательство всегда считалось делом храбрых, даже для Дон Кихота, героя первого «реалистического» романа, трусость была непростительным грехом. Однако при взгляде на историю литературы становится очевидно, что правило «хороший писатель — смелый писатель» не всегда работает. По словам одного нашего критика, поэт Яхья Кемаль (Yahya Keval), воспевавший в своих произведениях храбрость (ему принадлежат строки «смерти боится тот, кто не умеет наслаждаться жизнью»), был «трусом»: чтобы опубликовать свое стихотворение «Итри», он ждал смерти Ататюрка. Потому что боялся идти наперекор официальной идеологии. Назым Хикмет (Nazım Hikmet), если не принимать в расчет его ранние произведения, подходит к этому вопросу с более гуманных позиций: «Не стыдно ни бояться смерти, ни думать о ней».

В истории турецкой литературы были авторы, которые по-разному писали о состоянии трусости, начиная от Огуза Атая (Oğuz Atay) и заканчивая Неджати Тосунером (Necati Tosuner). Но текст, который первым приходит на ум, встречается в «Двадцать девятом письме», где Саид Нурси говорит о «второй хитрости дьявола»: «Самое сильное и фундаментальное чувство человека — страх. Лживые тираны так и норовят схватить за эту жилку; ею они укрощают трусов». Неминуемая судьба трусов описывается на трех страницах: они самые несчастные; оставляя свои укрытия, они бросаются в бегство. Вспомним, как Джемиль Мерич обвинял в «малодушии» тех просветителей, что игнорировали эти строки.

Сложились разные трактовки трусости. В то время как, например, суицид, по мнению одних философов, является трусостью (или бегством от долга, который диктует жизнь), с точки зрения других — главный признак храбрости. Тем не менее, можно говорить и об универсальном определении трусости: под воздействием страха не делать того, что должно быть сделано. Трусость всегда отождествлялась с бегством. К примеру, в нашем языке для обозначения трусости мы используем такие выражения: «tabansız» (или в буквальном переводе — «бесподошвенный»), «tavşan yürekli» (или в буквальном переводе — «с кроличьим сердцем»). Но иногда признаком трусости становится не бегство, а молчание. С другой стороны, опять же из книги Уолш мы узнаем, что трус — не обязательно тот, кто молчит. Между теми, кто от страха гомонит или от страха молчит, практически нет разницы.

Книга Крис Уолш (Chris Walsh) — об истории трусости на Западе, при этом в Турции трусы пишут свою историю.

Ист: Zaman«, Турция)

035

  Korkaklığın kısa tarihi

Can Bahadır Yüce

Korkaklık üzerine düşünmenin tarihi ilk felsefe metinlerine kadar uzanıyor. Sokrates, “Cesaret ve korkaklık nedir?” diye sormuştu, “Cevabını bulmak istediğim bu.” Gelgelelim, korkaklık hakkında bugüne dek bütüncül bir inceleme yazılmamıştı.

Chris Walsh’un Korkaklık* adlı kitabından öğreniyoruz: Akademi bile korkakların dünyasını önemsememiş. Oysa öğrencilerinden konuyu azimle araştırmalarını istemişti Sokrates: “Cesaret, kendisini araştırırken cesaretsizce davrandığımız için bizimle alay etmesin.”

Milli marşı “Korkma!” diye başlayan Türkiye’de korkaklığa dair pek bir şey yazılmamış olması tuhaf görünebilir. Ya onca dilde cesaret üzerine düzinelerce metin (destan, şiir, hatıra) yazılmışken, sıra korkaklığa gelince suspus olunmasını nasıl açıklamalı? İspanyol atasözü yüzlerce yıllık gerçeği dile getiriyor: “Korkakların tarihi yazılmaz.”

Walsh ödlekliğin doğasını araştırırken, 2013’teki Boston saldırılarını izleyen “korkaklar” kampanyasını kalkış noktası seçmiş. Şehrin reklam panolarında günlerce #Korkaklar (#Cowards) etiketi yanıp sönmüştü. Teröristlerin “korkak” diye anılmasına ilk kez rastlanmıyor: 11 Eylül’den sonra Amerikan başkanı da onlara “korkaklar” diye seslenmişti. Yazara göre can yakıcı soru şu: Gerçekten korkak olan kim? Mesela Amerika’nın ulusal güvenlik saplantısının korkaklıkla bir ilgisi var mı?

Korkaklara ilişkin en çarpıcı tasvir Dante’nin İlahi Komedya’sındadır. Şaire cehennemdeki ve araftaki yolculuğunda rehberlik eden Vergilius korkakları gösterip şöyle der: “Onlardan bahsetmeyelim, sadece bak ve geç.” Korkaklar konuşmaya değmez; “oportünistlerin, tarafsızların, fırsat kollayıcıların” yanında, araftadırlar. (“Araf” kelimesini dilimizde dolaşıma sokan Cemil Meriç’in “Objektiflik namussuzluktur” deyişi boşuna değil.) Sonunda Dante’nin cennet yolculuğuna devam edebilmesi için korkaklığı öldürmesi gerekecektir.

Yazının cesaret işi olduğu hep söylenmiştir, hatta ilk ‘gerçek’ roman kahramanı Don Kişot için korkaklık affedilmez günahtı. Ne var ki, edebiyat tarihine bakınca “İyi yazar cesurdur” kuralının pek işlemediği görülüyor. “Yaşamak zevki nedir bilmez ölümden korkan” dizesinin şairi, cesareti yücelten (“Bin atlı akınlarda çocuklar gibi şendik”) Yahya Kemal, bir eleştirmenimizin deyişiyle “korkak”tır örneğin: “Itri” şiirini yayımlamak için Atatürk’ün ölümünü beklemiştir. Resmî ideolojiyi karşısına almaktan çekinmiştir çünkü. İlk dönem şiirleri sayılmazsa, Nâzım Hikmet meseleye daha insani boyuttan bakar: “Ne ölümden korkmak ayıp / Ne de düşünmek ölümü”. Oğuz Atay’dan Necati Tosuner’e, edebiyatımızda korkaklık halini farklı görünümleriyle yazanlar oldu ama Türkçede ilk akla gelecek metin “Yirmi Dokuzuncu Mektup”tadır. “Şeytanın ikinci hilesi” hakkında şöyle der Bediüzzaman: “İnsanda en mühim ve esaslı bir his, korku hissidir. Aldatıcı zalimler, bu korku damarından çok istifade etmektedir; onunla korkakları gemliyorlar.” Korkakların değişmez kaderi üç sayfada anlatılır – en çok yaralananlar, siperini bırakıp kaçanlardır. Bu satırları görmezden gelen aydınlara Cemil Meriç’in “pısırık” dediğini de hatırlayalım.

Korkaklığın farklı yorumları olmuştur: Kimi felsefeciler intiharı korkaklık (yaşama görevinden kaçış) diye nitelerken, karşı uçta onu en büyük cesaret gösterisi sayanlar var. Yine de evrensel bir korkaklık tanımından söz edilebilir: Yapılması gereken şeyin korku yüzünden yapılmaması. Korkaklık hep kaçmakla özdeş sayılmış: Türkçede “tabansız”, “tavşan yürekli” diyoruz. Ama bazen kaçmak değil susmak korkaklığın nişanı haline geliyor. Öte taraftan, çok bağıranların da korkaklar olduğunu yine Walsh’un kitabından öğreniyoruz. Korkudan bağıranla korkudan susan arasında göründüğünden daha az fark var.

Chris Walsh’un kitabı korkaklığın Batı’daki tarihi – Türkiye’de ise korkaklar kendi tarihlerini yazıyor.

*Cowardice: A Brief History, Chris Walsh, Princeton University Press, 2014

«Zaman«

02

(Посещено: в целом 103 раз, сегодня 1 раз)

Оставьте комментарий