Ахмад Дониш. История Мангитской династии. Первая часть

022

Являясь ценным и интересным историческим сочинением конца XIX в., «Рисола» по своему содержанию неравноценна. Условно мы можем ее разделить на две части, неодинаковые как по объему, так и по своей значимости. В небольшой первой части автор рассказывает о тех событиях, которые он мог только слышать или знать по письменным источникам. В ней коротко рассказывается о последних годах правления эмира Данияла и о правлении трех эмиров — Шах-Мурада, Хайдара и Насрулло.

03
АХМАД ДОНИШ
ИСТОРИЯ МАНГИТСКОЙ ДИНАСТИИ
Перевод, предисловие и примечания И. А. Наджафовой. Душанбе,1967.
011

ПРЕДИСЛОВИЕ
И. А. Наджафова
02

В рукописных хранилищах Средней Азии имеется значительное количество исторических хроник, посвященных истории Бухарского ханства XVI—XIX вв. Однако по их переводу и публикации сделано сравнительно немного. Большая заслуга в этой области принадлежит профессору А. А. Семенову. Так, в 1956 г. вышел из печати его перевод «Муким-ханской истории» Мухаммеда Юсуфа Мунши, в 1957 г. — «Убайдулла-намэ» Мир Мухаммеда Амин-и Бухари, в 1959 г. — «Истории Абулфейз-хана» Абдуррахман-и Тали.

Еще в 1956 г. в предисловии к «Муким-ханской истории» А. А. Семенов писал: «Осуществив русский перевод этого сочинения, мы имеем в виду положить им начало опубликованию памятников по истории Средней Азии XVI —XVIII вв., которая в нашей исторической литературе представляется крайне слабо освещенной». 1

А. А. Семенов осуществил перевод основных произведений по истории ашгарханидов (1598—1747 гг.). Естественным продолжением этой работы можно считать перевод исторических хроник по истории мангитов (1747—1920 гг.).

Изучение истории последней бухарской династии по имеющимся первоисточникам представляет большой интерес. Особое внимание заслуживает период присоединения Средней Азии к России. В настоящее время по истории Бухарского ханства известны следующие сочинения, включающие историю присоединения Средней Азии к России: «Краткая история мангитских эмиров Бухары» Ахмада Дониша, «История мангитских государей» Мирзы Абдалазима Сами, «Салимова история» Мирзы Салимбека и некоторые другие.

Из числа названных произведений «Краткая история мангитских эмиров Бухары» А. Дониша бесспорно является самым выдающимся и значительным. «Это была едкая сатира на историю правления последней династии бухарских эмиров» 2, в которой автор приходит к выводу о неизбежности [4] падения власти этой династии. Главное внимание в сочинении уделено событиям времени правления эмира Музаффара (1860 — 1885 гг.) и началу правления эмира Абдалахада (1885 — 1910 гг.), г. е. событиям, которые разворачивались на глазах самого автора и свидетелем которых он был. Большое место уделено военному наступлению царизма на Среднюю Азию, завоеванию Джизака и Самарканда.

«Краткая история мангитских эмиров Бухары» стала известна исторической науке намного лет позже того времени, когда она была написана. Нам сейчас трудно судить, насколько это сочинение было знакомо современникам автора. Во всяком случае долгое время никаких упоминаний об этом произведении мы не встречаем. Не указано оно ни в одной из тазкира. Даже С. Айни нигде не упоминает об этом произведении, хотя он был лично знаком с Ахмадом Донишем и считал себя его учеником. Лишь в 1936 г. Е. Э. Бертельс впервые сообщил, что ему удалось обнаружить рукопись дотоле неизвестного произведения А. Дониша, которое он (Бертельс) назвал «Рисола» и короткое содержание которого приводит в своей статье. 3

Через десять лет, в 1946 г., коротко изложил содержание этого произведения С. У. Улуг-Заде. 4 После того, как научная общественность была таким образом ознакомлена с произведением А. Дониша, тщательные поиски привели к обнаружению нескольких рукописных вариантов этого сочинения. В 1959 г. появилось первое печатное издание труда А. Дониша на новой таджикской графике, подготовленное Р. X. Ходи-заде по одной из рукописей с целым рядом сокращений. 5 А в 1960 г. А. М. Мирзоевым был издан полный критический текст на основе (ставших к этому времени известными) пяти рукописей. 6

Второе издание по объему значительно отличается от первого. Причем дополнительный текст содержит много нового интересного материала. Таково, например, предисловие А. До-ниша, которое дает нам много нового для характеристики автора как историка. В этом же дополнительном тексте имеются новые интересные сведения и о восстании китай-кипчаков во второй половине XIX в. в Коканде. Очень интересны предположения автора по вопросам орошения, по поводу улучшения экономического положения страны и некоторые другие подробности.

В 1960 г. М. Н. Османов сделал первый перевод на русский язык «Краткой истории мангитских эмиров Бухары» вышедший под названием «Исторический трактат». 7 Перевод сделан с одной из первоначально известных рукописей, [5] на основе которой вышло и первое печатное издание текста. Переводчик проделал большую работу и положил начало переводам на русский язык произведений Ахмада Дониша. По поводу своей работы М. Н. Османов писал: «Перевод произведений Ахмада Дониша на русский язык в таком большом объеме предпринимается впервые. Довольно сложный текст рукописей Ахмада Дониша с его разносторонним и противоречивым мировоззрением представляет много трудностей даже для самого опытного переводчика. Поэтому переводчики 8 данного сборника ставили перед собой задачу: передать широкому читателю наиболее доступный, но близкий по тексту автора русский перевод лучших образцов произведений До-ниша». И дальше: «Мы надеемся, что после опубликования сборника читатели помогут нам своими критическими выступлениями улучшить предлагаемые переводы произведений .Ахмада Дониша — этого, первого шага на пути большой, кропотливой работы». 9 А еще позже, в 1961 г., один из крупнейших специалистов по А. Донишу З. Раджабов писал: «А. Дониш, выдающийся просветитель таджикского народа, достоин серьезного, глубокого, всестороннего изучения. Один автор эту задачу не разрешит. Надеемся поэтому, что изучение творчества А. Дониша займет в будущем почетное место в исследованиях советских ученых». 10

Таким образом, до настоящего времени сочинение это в полном своем объеме на русский язык не переведено; и хотя к нему обращались многие исследователи, достаточной оценки и анализа оно в литературе не получило.

* * *

Название «Рисола, или Краткая история мангитских эмиров Бухары» условно. В тазкира и стихах поэтов-современников Дониша или живших после упоминаются только поэтические произведения А. Дониша и его знаменитая Наводир ул-Вакоеъ; 11 но о «Рисола», как выше указывалось, упоминаний нет.

Е. Э. Бертельс, которому принадлежит заслуга открытия этого сочинения, называет его «Жизнеописанием эмиров священной Бухары» и дает сноску: «Я склонен думать, что название приложено к трактату уже позднее, после смерти его автора и что сам он озаглавил его просто «Рисола». 12 В дальнейшем он так и называет ее «Рисола».

Позже Р. X. Хади-заде предложил называть его «Исторический и критический трактат». 13

В 1960 г. в предисловии к критическому изданию А. М. Мирзоев писал, что ни в одной из пяти имевшихся в его [6] распоряжении рукописей автор не дает своего названия: названия добавляются переписчиками. Один из них называет его «Маленькой историей», или «Повестью о путешествии», Другой — «Жизнеописанием эмиров благородной Бухары». В результате сопоставления всех пяти рукописей А. М. Мирзоев останавливается на названии «Рисола, или краткая история мангитских эмиров Бухары». В данной работе она будет фигурировать как «Рисола».

Точно так же дело обстоит и с датой написания. Ни в одной из известных рукописей она не указана. Но на основании содержания и отраженных в нем исторических данных совершенно ясно (как показал А. М. Мирзоев), что она написана в последние годы жизни автора — в 1895—1897-е.

* * *

Являясь ценным и интересным историческим сочинением конца XIX в., «Рисола» по своему содержанию неравноценна. Условно мы можем ее разделить на две части, неодинаковые как по объему, так и по своей значимости. В небольшой первой части автор рассказывает о тех событиях, которые он мог только слышать или знать по письменным источникам. В ней коротко рассказывается о последних годах правления эмира Данияла и о правлении трех эмиров — Шах-Мурада, Хайдара и Насрулло.

К сожалению, Ахмад Дониш не ссылается ни на один источник, из которого он берет свои данные. Во всей «Рисола» упоминается только два исторических сочинения: «Тузук-и Тимури» — компилятивное произведение XVII в. и те дополнения к «Равзат ас сафо», которые были написаны в XIX в. Первое из них интересовало его как произведение, в котором он искал образец для правителя. В предисловии к «Рисола» он писал: «Эмир Тимур Куракани явился обновителем восьмого столетия. И тот, кто захочет, может это выяснить из «Тузук-и Тимури». 14 А «Равзат ас сафо» 15 один раз упомянута вскользь.

Попытаемся проанализировать известные сейчас исторические сочинения по истории мангитов, написанные в начале или середине XIX в. местными авторами (события, охватывающие время правления эмира Насрулло), которые А, Дониш мог использовать для своей «Рисола».

Наиболее известными являются следующие:

1. «Тухфат ал-хани». 16 Написана в характерной для придворных историографов льстивой форме двумя авторами — Мухаммад Вафа-йи Кермианеги и Дамулла Алим-беком в. Нийаз Кулибеком ишаном родом из Карши. [7] В этом произведении нам не удалось найти данных, которые А Дониш приводит в своей «Рисола».

2 «Гулшан ал-мулук». 17 Последняя часть этого исторического труда посвящена мангитам. Ее автор Мухаммад Я’куб б. эмир Даниял довел изложение событии до 1831 г.. т. е. до первых лет правления эмира Насрулло.

Это произведение также написано пером летописца в обычной манере придворных историографов. Правда, оно несколько отличается от предыдущего произведения более простым языком и более подробным изложением некоторых моментов социальной жизни, но здесь еще нет и намека на критический подход к описываемым явлениям. Некоторые данные, сообщаемые в этом сочинении, мы находим и у Ахмада Дониша.

Так, последний вслед за вторым «Гулшан ал-мулук» говорит о том большом влиянии и власти, которыми пользовался вазир Давлат кушбеги во время правления Данияла, 18 о том, что, благодаря усилиям Шах-Мурада, ислам был укреплен в Мавераннахре. 19

Заимствованы А. Донишем у своего предшественника и те факты, что эмир Шах-Мурад в начале своего правления хорошо отнесся к своим братьям, но позже они были им смещены и уволены; 20 что он носил бедную одежду, что его халат и чалма были из простой бумажной ткани и что его пищу составляли ячменный хлеб, чечевичная похлебка и что он только раз в полмесяца ел мясо. 21

3. Одним из наиболее интересных источников по истории мангитов до времени правления эмира Насрулло являются «Записки Мирзы Шемса Бухари», которые начинаются рассказом о приходе к власти эмира Хайдара. Он подробно описывает торжества по поводу этого события. Эмир Хайдар по старинному обычаю был поднят на белом войлоке. В описании времяпрепровождения эмира Хайдара можно заметить сходство с тем, как это описывает Ахмад Дониш, у которого читаем: «А в мирные и спокойные дни, когда эмир находился в столице, толпы улемов направлялись к его стремени и занимали его беседами. Дети знатных и почтенных бухарских махдумов толпами взбирались на арк и в присутствии эмира вели занятия и ученые споры». 22

А мирза Шемс Бухари пишет: «Эмир предавался в это время учению и книгочитству, и когда в течение десяти лет окончил полный курс наук, набрал в ученики к себе от четырехсот до пятисот, мулл и восемь-девять часов в день проводил в преподавании им. Вместе с тем принимал он ежедневно и просьбы от народа. Двести-триста человек учащихся [8] постоянно в присутствии его твердили свои уроки и отпускались не прежде, как прочтя все положение книги». 23 Тот же мирза Шемс Бухари сообщает вероию о том, что Омар Хан был «подарен», т. е. избавлен от смерти. А эмир Насрулло, едва вступив в Бухару, начал поголовную резню сторонников Омар Хана.

«Не более получаса просидел Мир-Насруллах над воротами, а между тем в это время перерезано было перед его глазами четыре-пять тысяч человек. Затем началось убийство по улицам города; говорят, что от семи до восьми тысяч жителей лишены были жизни в этот день. В течение шести семи лет все военные и гражданские чиновники, оставшиеся еще на службе со времени Мир-Хайдара, были. оставлены и умерщвлены, а имущество их взято на эмира. Предки этих людей более двухсот-трехсот лет были из рода в род постоянными слугами бухарских государей. Теперь жена и дети их проводят жизнь в нищете. Нынешние военные и гражданские чиновники бухарские — безродные, низкого происхождения». 24

Установить по тексту, был ли А. Дониш знаком с сочинением Ш. Бухари,трудно, однако приведенные факты А. Дониш включил в свою «Рисола», сопроводив их в отдельных случаях определенными замечаниями.

4. Очень интересны путевые заметки Абдул-Керима Бухари, написанные в 1830 г. 25 Источник, о котором можно с уверенностью сказать, что он был известен и использован А. Донишем. И по сообщаемым данным, и даже по той последовательности, в которой они преподносятся, мы находим большое сходство с «Рисола» А. Дониша. Вот как Абдул Керим Бухари пишет о Шах Мураде и его братьях в последние годы жизни Данияла. В ответ на уговоры Данияла быть мягче с братьями Шах Мурад ответил: «Твои сыновья притесняют, угнетают, развращают и делают безнравственными мусульман. Ты не препятствуешь этому, а Давлят кушбеги, не больше как раб, стал властелином государства, судья, свершающий преступления, не сдерживает недостойные поступки. У меня нет терпения видеть эти действия и поэтому я избрал для себя уголок бедняка и дервиша». 26

Об этом же пишет Ахмад Дониш, приводя слова Шах Мурада: «Я не могу видеть насилия и слышать о бесчинствах, творимых в стране, и поступлю в медресе для получения образования». И сам добавляет: «Он уединился в медресе, изучая науки и отказывая себе в мирских радостях, перестал общаться с этими насильниками». 27 [9]

Или эпизод с убийством Давлята кушбеги (по Абдал Кериму): «Когда он (Давлят кушбеги) хотел войти в аудиенц-зал. несколько палачей острыми ножами прорезали живот Давлят-бия. Известие об убийстве Давлят-бия распространилось по Бухаре. Население избавилось от его злобы и захватило его добро и ценные вещи». 28

А. Дониш пишет об этом в следующих словах: «Они сошлись посреди комнаты, — и тут царевич распорол везиру живот его же собственным кинжалом. Тут же он велел раздать поместья и имущество везиря тем, кого тот обидел». 29

Можно перечислить еще несколько сочинений по истории мангитов: «Тадж-ат таварих» Мухаммада Шарифа б. Мухаммад Наки; 30 «Футухат-и амир Шах Мурад дар Иран» 31 Мухаммада Садик Мунши Бухари — придворного поэта и историка времени эмира Хайдара; «Зафар-нама-йи Хисрави» 32 неизвестного автора; «Фатхнама-йи Султани» Мир Алима Бухари — бухарского чиновника и некоторые другие, которые, видимо, не оказали заметного влияния на Ахмада Дониша.

В основном почти все эти историки писали в той льстивой и угодливой форме, которая характерна для всех придворных феодальных историографов. Иногда прикрываясь вычурными выражениями, они не могут скрыть бесчеловечной жестокости правителей, их смертельной вражды между собой, кровавых подавлении ими малейших волнений. Но это делалось робко и завуалированно. Не было и речи о резкой беспощадной, открытой критике.

«Почти все указанные выше исторические сочинения вышли из придворных кругов. Они составлялись ими по прямому указу ханов или для поднесения, или в поисках ханской милости и награды. Поэтому вполне естественно, что дела и поступки тех ханов, которым посвящаются эти труды, изображаются как «подвиги»; всемерно восхваляются победы хана, его великодушие, благочестие и т. д. В центре внимания стоит война, отношение к другим ханам, эмирам и шахам, придворная жизнь. Изредка уделяется место движениям «разбойников и негодяев», как неизменно именуются восстающие против феодального гнета народные массы. От этого узкоклассового подхода к историческим событиям происходит и полное пренебрежение к описанию жизни и положению народных низов, к вопросам экономики и социального строя». 33

На этом фоне подход А. Дониша к событиям выступает очень ярко. Харакгерно, например, описание правления эмира Данияла. Частично он повторяет то, о чем писали и другие историки: о том, что в последние годы правления эмир [10] Даниял отошел от государственных дел и передал власть сыновьям и правителям областей и что в его правление никто не следил за исполнением законов Шариата. Но эти фактические данные Дониш сопровождает собственной беспощадной суровой оценкой. Он прямо, не прикрываясь вычурными, льстивыми выражениями, пишет о том, что сыновья эмира Данияла открыто предавались разврату. Подробно он описывает все те бесконечные налоги и поборы, которые были возложены на плечи подданных и тружеников. Об эмире Данияле он без всякого почтения пишет, что тот по старости был ни к чему не способен. О таком деятеле, как Давлят кушбеги, Мухаммад Я’куб писал как о человеке больших знаний, в руках у которого находилось управление войсками, подданными и финансовыми делами. 34 А. Дониш называет его «жестоким кровопийцей и распутником». 35 Главного Казия Низамаддина он называет «пропойцей и забулдыгой». «Но зато происходит из рода сейидов» 36, — с иронией замечает Дониш.

Автор, писавший немного позже его (Мирза Абдалазим Сами), даже в своей неофициальной версии истории мангитских эмиров Бухары не решается на такие смелые и самостоятельные суждения. Данияла Сами называет «великим эмиром» и дает ему очень лестную характеристику: «Эмир Даниял был человеком мягким, умным и терпеливым». 37 Критикует он положение дел при эмире Данияле только за то, что «большая часть предписаний истиной веры и правил были оставлены, вакфы мест поклонении и медресе уничтожались, еретики стали смело нарушать запреты, всякий же, имеющий повадку лисы, уподоблялся льву. Законные дела были заброшены, а запретные стали обычными». 38 Но он ничего не говорит о положении подданных, как это делает, А. Дониш, не говорит о тех бесконечных поборах, которые были введены в период правления этого эмира, т. е., иначе говоря, социальные и экономические проблемы он не затрагивает.

Интересно рассмотреть оценку отдельным правителям, которую мы находим в других независимых источниках, у европейских путешественников, — писавших, примерно, в одно время с Ахмадом Донишем.

Мы остановимся на высказываниях следующих авторов: Ханыкова, 39 Борнса, 40 Вамбери. 41

О Шах-Мураде; Ханыков: «Царствование Ишан Мурад-Бия было благоразумным». 42

Борнс: «Его скорее можно назвать муллою, нежели государем, впрочем, имя беги Джана, под коим он более [11] известен между узбеками, рассказывающими о нем множество чудных историй, пользуется здесь знаменитостью». 43

Вамбери: «Уже в годах юности он показывал заметное расположение к обществу религиозных фанатиков, даже переменил наружные знаки своего звания на так называемый «Хиркаи дарвишан», т. е. нищенский плащ, и по целым дням проводил в Шанкахах (монастырях) и мечетях в благочестивных размышлениях». 44 Он же приводит известное заявление Шах Мурада: «Я не решусь замарать свои руки деньгами, насильственно явившимися в дом… Он надел на себя платье кающегося грешника, повесил меч на шею и в таком виде ходил по улицам, плача и крича и прося у всех жителей прощения за бедствия, причиненные им в правление его отца». 45

Интересно сравнение Шах Мурада с Омаром, которое делает Вамбери. «Как Омара восхваляют за то, что он до такой степени скряжничал с Бейт эль Маль (государственной кассой), что довольствовался самой простой пищей и позволял себе в год только одно новое платье, так точно и фанатичный повелитель Бухары назначил для своей персоны только одну таньгу в день…» 46

Сопоставляя данные, приводимые этими авторамп, с той характеристикой, которая дается А. Донишем, можно сделать вывод о том, что в рассматриваемой части исторического трактата А. Дониш приводит вполне достоверный, подтверждаемый другими источниками материал. Все это заставляет отнестись с большим доверием к сообщаемым им фактам.

Во второй части «Рисола», наиболее для нас важной, А. Дониш выступает как историк-очевидец. В предыдущей части, как указывалось, он излагает общеизвестные исторические данные, часто добавляя к этому свое собственное отношение к происходящему, дает свою оценку историческим событиям и отдельным политическим деятелям и эмирам. Изложение ведется в хронологическом порядке. Вторая же часть излагается уже не так последовательно: часто нарушается хронологический порядок, повествование прерывается воспоминаниями, вставками, дополнениями, своими соображениями, предложениями реформ, мер по упорядочению общей хозяйственной и земледельческой политики государства; т. е. здесь А. Дониш выступает больше как историк, критик, активный борец. Здесь он обнаруживает свои многосторонние знания в области философии, литературы, астрономии, знакомства с русской культурой и свой богатый жизненный опыт. Это как раз та часть, которая представляет наибольшую [12] ценность для истории Средней Азии в целом и для истории социальной и экономической жизни в эмирате периода завоевания Средней Азии Российским самодержавием — в частности.

Вторая часть произведения отличается широтой охвата всего виденного, яркостью описания, соединенной с большой наблюдательностью, живым интересом к вопросам социальных отношений, к вопросам быта и культуры того времени. Его рассказы подкупают своей непосредственностью и правдивостью. Те критические элементы, которые временами проступают в первой части «Рисола», здесь разворачиваются в полном объеме.

Большое место в этой части «Рисола» занимают описания событий, связанных с присоединением Средней Азии к России, однако конкретной оценки этого факта автор не приводит. У других местных историков об этом говорится обычно мало. Так, например в «Истории Туркестана» Муллы Алим-Махмуда-Ходжи, говорится, что в нападении царских войск на Среднюю Азию был виноват кокандский хан, войска которого неоднократно разоряли принадлежавшие России земли. 47

В историческом сочинении «Салимова летопись» Мирзы Салим-бека б. Мухаммед Рахима, в котором автор подробно излагает исторические события времени правления эмира Музаффара уже как современник и очевидец, о русском завоевании почти ничего не говорится. 48

Особый интерес представляет мемуарная литература о царском завоевании, написанная очевидцами. Таков рассказ ташкентца Халим-бая со слов отца, который участвовал в боях против царских войск. Симпатии рассказчика на стороне кокандцев. Ход событий представлен автором довольно объективно. 49

Показателен и труд «Шохид-и-Икбаль» хивинского историка Мухаммад-Риза Агехи. В нем коротко рассказывается о завоевании царскими войсками Ура-Тюбе, Джизака, Самарканда и Катта-Кургана. Подробно изложены распри между Абдумаликом и его отцом эмиром Музаффаром. Кончается труд изложением событий в Хиве перед русским завоеванием. События доведены до 1872 г. 50

«Рисола» А. Дониша отличается от упомянутых сочинений его современников прежде всего тем, что события излагаются весьма подробно. Но не только этим. Особенно интересно сравнить «Рисола» с «Та’рих-и Салатин-и мангитийа» Мирзы ‘Абдалазима Сами. А. Дониш даже по сравнению с неофициальной версией Сами выступает как резкий, [13] беспощадный и умелый критик самого эмира и порядков, в его государстве, в то время как Сами далек от этого.

Отличает Сами от А. Дониша резко враждебное отношение первого ко всему русскому. Мирза Азим Сами — типичный летописец. Его мало волнуют проблемы государственного управления. Исследователь творчества этого историка Л. М. Епифанова писала, что Мирза Сами «нигде не выступал с требованием каких-либо реформ в государственном устройстве бухарского ханства и не предполагал никаких новшеств и переустройств в общественно-политической жизни». 51 Вот как оценивают эти два автора первые годы правления эмира Музаффара. Сами пишет: «Эмир Музаффар в начале своего царствования [своим] знаменем сделал справедливость и накинул на себя покрывало щедрости. Эмиров, сипахи и прочих жителей государства он обласкал различными дарами, милостивым отношением, и все сословия людей были ему признательны. Он проявлял похвальный образ действия и [обнаружил] хороший нрав». 52

А вот как пишет Дониш: «Укрепившись на престоле, эмир Музаффар жестоко расправился с теми, кто ратовал за выполнение завещания. 53 Внук, который по завещанию должен был наследовать Насрулло, тоже сбежал и скрылся из Бухары. Эмир уничтожил всех его сыновей и внуков, и ни один из них не смог спастись в какой-либо области. Очень скоро он сместил с должностей вазиров и других высших чиновников, назначенных отцом, конфисковал их имущество и назначил на их места своих верных люден. Войско и народ были недовольны этими действиями эмира». 54

В дальнейшем Сами позволяет себе некоторые критические замечания по отношению к эмиру, но тут же с опаской добавляет: «Разумному достаточно намека! Яснее этого сказать невозможно». 55

Сами, говоря об эмире, по примеру придворных историографов подбирает льстивые выражения: «Эмир Музаффар не принял этого желания народа в преддверие своего лучезарного сердца» или «Благороднейшее прекрасное сердце эмира…» и т. д. А вот как пишет А. Дониш: «Поскольку эмир Музаффар по своей природе был глуп и ограничен…»; «Во время правления этого неумного и кровожадного эмира…»; «Эмир не кто иной, как развратник и кровожадный тиран…».

Сами главное внимание уделяет подробностям военных действий в войне с русскими и с соседними ханствами, а Дониш дает широкую картину положения дел в эмирате. В своей же недоброжелательности, нелюбви к русским Сами доходит до того, что все то полезное и нужное, что пришло [14] вместе с русскими, он также полностью отрицает. Он считает, что таким мероприятием, как телеграф, железная дорога и пр., следовало оказать сопротивление. 56

По истории эмира Музаффара и периоду присоединения к России имеется многочисленная литература (документы, воспоминания, записки различных русских чиновников, исторические труды русских авторов): «В гостях у эмира Бухарского» В. В. Крестовского; «Туркестанский край в 1866 г.» П. И. Пашино; «Бухара» И. Т. Пославского. Представляет определенный интерес сравнение характеристики эмира Музаффара, данное А. Донишем, с записками русских авторов, посетивших при этом эмире Бухару. Эти сравнения в целом не противоречат друг другу. Как и любому самому добросовестному историку, А. Донишу присущи иногда небольшие неточности, но они ни в коей степени не имеют характера преднамеренного искажения фактов. Следует особо отметить наличие в «Рисола» большого количества интересных и важных сведений, которые мы не находим у других авторов. К числу таких данных относятся:

1. Подробности о восстании китай-кипчаков. 57

2. Развернутая экономическая программа, предложенная автором для преобразования экономики страны.

3. Предложения автора по улучшению снабжения водой Бухары и ее окрестностей. 58

4. Впечатление от поездок в Россию.

5. Описание народных представлений на базарах.

6. Общая оценка бухарского эмирата.

* * *

А вот как оценивают это произведение различные исследователи. Составители тазкира, жившие и писавшие одновременно с Ахмадом Донишем и после него, как его доброжелатели (Хашмат, Садр Зиё и Шар’и), так и враждебно настроенные к нему (Афзал, Абди, Мухтарам, отражавшие в своем творчестве отношение сторонников феодально-клерикальной литературы к представителям прогрессивной мысли того времени), хотя в своих тазкира и дают оценку творчества Дониша, но называют только его «Наводир-ул-Вакоеъ» и цитируют его стихи.

Русским и западно-европейским путешественникам, посетившим Среднюю Азию в конце XIX и начале XX вв., исследователям того же времени имя Ахмада Дониша осталось неизвестным. Первые русские и европейские историки Бухарского ханства — Вамбери, Ханыков и др. писали в одно [15] время с Ахмадом Донишем, но, по всей видимости, не были с ним знакомы. Даже таким большим знатокам Средней Азии,, как В. В. Бартольду и П. П. Иванову этот исторический источник оставался неизвестным.

Е. Э. Бертельс, приведя короткое изложение содержания «Рисола», сознательно воздерживается от комментариев а оценки, считая это делом дальнейших специальных работ. Сам он не успел осуществить своих намерений. И только примерно с 40-х годов этот ценный источник прочно вошел в научную литературу по истории Средней Азии.

Авторы «Истории народов Узбекистана» и профессор А. А. Семенов пользуются «Рисола» как историческим источником. Об «Истории мангитской династии» Ахмада Дониша писали С. У. Улуг-зода, А. М. Мирзоев, Р. X. Хади-заде,. З. Ш. Раджабов, А. Богоутдинов, Б. Гафуров и некоторые другие.

Многие исследователи говорят о большой политической значимости этого произведения и дают ему общую высокую оценку. Так, А. М. Мирзоев пишет: «В этой работе вопрос о реформе правительственных учреждений не ставится, а наоборот, вся работа направлена против эмира и его правительства». 59 Другой автор, Р. X. Хади-заде, в предисловии к русскому изданию указывает на то, что «это произведение.. посвящено анализу истории правления Мангитской династии». 60 А в «Очерках по истории философской и общественно-политической мысли народов СССР оно характеризуется как едкая сатира на историю правления последней династии бухарских эмиров». 61

Подобным же образом оценивает «Рисола» и 3. Раджабов в своей большой работе, посвященной А. Донишу— просветителю: «Рисола» — развернутая критика всей политической системы эмирата». 62

Все эти исследователи вполне солидарны в оценке «Рисола» Ахмада Дониша.

* * *

Перу А. Дониша принадлежат разнообразные по тематике произведения: «Наводир-ул-вакоеъ» — «Редкостные события» 63; «Рисола», «Номус-ал-Аъзамъ» («Меъер-ут Тадайюн»)

— «Критерий веры» 64; «Ар-рисола фи аъмол ул кура» — «Трактат о пользовании глобусом» 65; «Мунозир-ул-кавокиб»

— «Созерцание звезд». В этих произведениях нашла свое отражение многосторонность дарований Ахмада Дониша, его увлечение литературой, астрономией, географией и мусульманским законоведением. [16]

Проблемам истории и государственного управления посвящены в основном два произведения. Это, во-первых, «Наводир-ул-вакоеъ», главной и наиболее значимой частью которого является «Политический трактат», «… ибо он как в отношении времени его составления, так и по своей значимости занимает первое и основное место среди других разделов «Наводир-ул-вакоеъ» и, можно сказать, является одной из основных причин, побудивших Ахмада Дониша к составлению всей книги». 66 И, во-вторых, «Рисола», характеристика которой приводится выше.

Остановимся кратко на «Политическом трактате». Основными вопросами, затронутыми в нем, были реформы в области земельных отношений, предложения по проблеме ирригации, искусственного орошения; и, наконец, одной из главнейших проблем трактата была проблема реформы в области управления страной. Сопоставление этих двух произведений Ахмада Дониша позволяет проследить ту эволюцию, которую прошел А. Дониш в своих политических убеждениях. Идеи, изложенные в политическом трактате, являются первым этапом на этом пути. В «Трактате» А. Дониш говорит о том, каким должен быть эмир (праведным справедливым судьей, вежливым и внимательным к подданным, быть скромным в еде, одежде, образе жизни). А в «Рисола» он показывает, что реальный эмир не отвечает ни единому из этих требований: эмир — угнетатель, жестокий деспот, грубый и беспощадный даже со своими ближайшими царедворцами, развратен и невоздержан. Именно из-за его неразумности н неспособности и произошел упадок в стране. Осюда делается вывод, что единственный выход — это «отстранять их от власти по несколько раз в час». 67

В «Трактате» А. Дониш выступает против неограниченной власти монарха, предлагая создать государственный совет.

«Таким образом, предложенная Донишем реформа сводилась к превращению Бухарского эмирата из феодальной деспотии в «просвещенную конституционную монархию». 68

На втором этапе своего творческого пути при написании «Рисола» А. Дониш уже не ограничивается реформами, а, изобразив эмира и эмират в ярких сатирических красках, говорит своим читателям о том, что уже никакие реформы тут не помогут и что только ниспровержение всей династии мангитов сможет улучшить жизнь народа. «В глазах А. До-ниша мангитские эмиры несправедливы, и они обречены на неизбежную гибель». 69 [17]

А. М. Мирзоев высказывает предположение, что «Наводир-ул-вакоеъ» написана, как фон для маскировки политического трактата. 70

Возможно, что этот трактат на фоне исторических событий должен был показать также всю никчемность и нежизнеспособность существующей мангитской династии эмиров.

«Краткая история мангитских эмиров Бухары» и «Наводир-ул-вакоеъ» с его «Политическим трактатом» позволяют говорить об А. Донише не только как о литературе, поэте и просветителе, но я как об историке, политическом мыслителе.

* * *

Для того, чтобы правильно оценить А. Дониша как историка, разобраться в его слабых и сильных сторонах, необходимо учитывать двойное влияние, которое он испытывал. С одной стороны, это были многовековые идеологические традиции Бухарского эмирата и всей культуры Востока, а с другой, — культура России.

Именно об этом писал А. М. Мирзоев: «… следовательно его (А. Дониша) научно-литературное наследие нужно изучать в связи с историей развития мысли и общественно-политической жизни этих двух государств (России и Средней Азии)». 71

Рассмотрим конкретно, в чем заключались и как отразились на идеологии А. Дониша оба эти влияния. Что это за восточные традиции? В восточной историографии еще со второй половины Х в. существует особая концепция, заключающаяся в моральном, воспитательном значении изучения истории. Особенно ярко эта идея выражена в труде Ибн Мискавейха, который считал, что опыт истории должен служить руководством для государственных деятелей. Такую же задачу поставил себе автор Сиасет-намэ и многие другие. Ахмад Дониш также придает большое значение воспитательному значению своего исторического труда. В предисловии к «Краткой истории мангитских эмиров Бухары» он пишет:

«Мы коротко и сокращенно расскажем о том, что произошло прогрессивного и реакционного в делах религии и государств со времени его (эмира Шахмурада. — И. Н.) правления и приблизительно до 1300 г. (т. е. до 1882-1883 гг. — И. Н.).

Во-первых, о его похвальных свойствах, потом о характерных чертах его благородных потомков, чтобы они стали примерами для правителей этой страны, которые [18] впоследствии станут преемниками этой династии, чтобы следовали они по пути согласия с тем, что правильно». 72

Из сказанного ясно, что из первых мангитских эмиров фигура Шах-Мурада представляется ему достойной подражания: «Но обновитель, подобный эмиру Маъсуму Шах-Мураду, не выдвинулся в эпоху ислама. И если его прозвали Омаром вторым, то это вполне заслуженно и указывает на его добродетели и доблестные деяния». 73

Достаточно традиционным является представление А. Дониша о том, что каждое столетие, пятисотлетие и тысячелетие появляются обновители (духовные вожди), благодаря которым в истории религии наблюдается подъем и процветание. Он приводит примеры из истории. Обновителем восьмого столетия хиджры был, по его подсчетам, Тимур, а обновителем двенадцатого столетия — эмир Шах-Мурад. 74

К влиянию древних традиций Востока можно отнести и представление Ахмада Дониша о значении звезд в судьбах людей. Так, по поводу вступления на престол эмира Хусейна он пишет: «Его восшеств.ие совпало с неблагоприятным сочетанием созвездий.

… И действительно, он недолго царствовал и скончался спустя два месяца и четырнадцать дней после восшествия». 75

Что же касается всего того нового, передового, прогрессивного, что было связано, во-первых, с особенностью политического и экономического положения страны во второй половине XIX в. и, во-вторых, с влиянием передовой русской культуры, то именно благодаря всему этому мы и находим в «Краткой истории мангшских эмиров Бухары» его беспощадную критику внешней и внутренней политики эмиров Музаффара и Абдалахада, его большой интерес к социально-экономическому положению страны и многочисленные предложения реформ, направленных на то, чтобы вывести страну из состояния экономической отсталости.

Обострение классовой борьбы, влияние прогрессивной русской культуры в Средней Азии в конце XIX в. явились основанием, на котором зародилась общественная мысль, направленная против феодальной и буржуазно-националистической идеологии.

Самым замечательным представителем прогрессивной общественной мысли народов Средней Азии этого периода был Ахмад Дониш. Ахмад Дониш — фигура яркая, многосторонняя, талантливая. Он сочетал в одном лице врача, поэта, музыканта, художника, астронома, ученого и каллиграфа. Своей деятельностью он оставил глубокий след как в области [18] просветительных идей, так и в области литературы и истории.

Когда говорят о просветительстве в Средней Азии, Ахмада Дониша называют его основателем и выдающимся пропагандистом, а оценивая его литературную деятельность, называют «отцом» новой таджикской литературы.

Как историк, А. Дониш ушел далеко вперед не только по сравнению со многими предшественниками, но намного опередил и своих современников. Основные исторические произведения того времени писались, как правило, в соответствии с требованиями официальной историографии. События изображаются в них в льстивой, угодливой форме, безо всякого анализа экономического и политического положения в стране и тем более без малейшей критики.

Ахмад Дониш выступает как историк, активно вмешивающийся в политические дела своей страны. Он в своем произведении дает острую и беспощадную сатиру на историю правления мангитских эмиров Бухары. Существенным моментом, который выдвигает А. Дониша на совершенно особое место среди других историков, его современников, является тот вывод, к которому он приходит в своей «Рисола»: убеждение в неизбежном падении этой династии. Целый ряд важных данных, содержащихся в труде, проливают новый свет на многие исторические события.

Имеются в этом произведении и слабые моменты, свидетельствующие о некотором идеализме взглядов автора; но, учитывая воспитание и окружающую обстановку, они вполне объяснимы и нисколько не умаляют больших его достоинств.

В обстановке отсталой средневековой Бухары, когда еще так сильны были феодально-клерикальные силы общества, которые стремились сохранить в неприкосновенности патриархально-феодальные устои в общественной жизни и противились какому бы то ни было прогрессу, Ахмад Дониш смело выступил с новыми политическими убеждениями, ломая старые традиции официальной историографии, и заложил основы нового прогрессивного направления в общественной мысли своего времени.

Комментарии

1 Мухаммед Юсуф Мунши. Муким-ханская историяя Ташкент 1956, стр. 21—22.

2 Очерки по истории философской и общественно-политической мысли народов СССР (в дальнейшем Очерки), т. 2. М„ 1956, стр. 808.

3 Е. Э. Бертельс. Рукописи произведений Ахмада Каллэ. Тр. Таджикистанской базы, т. 3. Лингвистика, М.—Л., 1936, стр. 23.

4 С. Улуг-зода. Ахмади Дониш. Сталинобод, 19о9.

5 Ахмади Дониш. Асархои мунтахаб.Сталинобод, 1959.

6 Ахмад Мах дум и Дониш. Рисола ё мухтасаре аз таърихи салтанати хонадони мангияти, ба саъи ва ихтимоми ва тасхехи Абдулгани Мирзоев (в дальнейшем «Рисола»). Сталинобод, 1960.

7 Ахмад Дониш. Путешествие из Бухары в Петербург. Сталинабад, Избранное, 1960.

8 Вторым переводчиком данного сборника является Л. И. Демидчик. которая перевела отрывки из «Редкостных известий».

9 Ахмад Дониш. Путешествие из Бухары в Петербург. Сталинабад, Избранное, 1960, стр. 281—282.

10 Р. X. Хади-заде. Источники к изучению таджикской литературы второй половины XIX в. Тр. Ин-та языка и лит. АН Тадж. ССР, Сталинабад, изд-во АН Тадж. ССР, 1956, т. 6, стр. 70 — 80, 120 — 121. З. Ахроров. Ахмад Махдуми Дониш дар ашъори шуарон муосираш. Шарки Сурх. 1961, № 1, стр. 136, 143.

11 З. Раджабов. Выдающийся просветитель таджикского народа. Ахмад Дониш. Сталинабад, 1961, стр. 6.

12 Е. Э. Бертельс. Рукописи произведений Ахмада Каллэ. Тр. Таджикистанской базы, т. 3, Лингвистика, М.—Л., 1936, стр. 11.

13 Р. Хади-зода. Чанд Сахифаи нав дар тарчимаи хол ва эчодиети Ахмади Дониш. Шарки Сурх, 1957, № 2, стр. 81—82.

14 Рисола, стр. 11.

15 Подробнее об этих работах см. пер., прим. 13 и 90.

16 Рукопись № 1426/1 из фонда АН Тадж. ССР (О ней см.: Каталог восточных рукописей АН Тадж. ССР, т. 1, Сталинабад, 1960, № 105, стр. 101. (В дальнейшем КВР); Собрание восточных рукописей АН Уз. ССР, т 1. Ташкент, 1952, № 195—199, стр. 77—78 (В дальнейшем СВР),

17 Рукопись № 2663 из фонда АН Тадж. ССР (О ней см.: КВР, г. 1. № 108, стр. 104; СВР, т. 1, № 208—210, стр. 83;.

18 Рукопись № 2663 (л. 83а) из фонда АН Тадж. ССР.

19 Там же (л. 836).

20 Там же, (л. 846).

21 Там же, (л. 86а).

22 Рисола, стр. 27—28.

23 Записки Мирзы Шемса Бухари. Персид. текст, пер. В. В. Григорьева. Казань, 1861, стр. 11 (далее Записки Мирзы Шемса Бухари).

24 Записки Мирзы Шемса Бухари, стр. 27.

25 Абдул-Керим Бухари. История Средней Азии. Рукопись № 2025 из фонда АН Тадж. ССР (в дальнейшем Абдул-Керим Бухари. История Средней Азии). Перевод подготовлен научным сотрудником отдела Востоковедения АН Тадж. ССР Колпаковым А. П.

26 Абдул-Керим Бухари. История Средней Азии, стр. 88а, 886.

27 «Рисола», стр. 14.

28 Абдул-Керим Бухари. История Средней Азии, стр. 89а.

29 Рисола, стр. 17.

30 Рукопись № 2282 из фонда отд. Востоковедения (О ней см.: КВР, № 109, стр. 105).

31 Рукопись № 1047/2 (О ней см.: КВР, № 110, стр. 105).

32 Рукопись № 95 из фонда отд. Востоковедения (О ней № 112, стр. 108).

33 История народов Узбекистана, 2. Ташкент, 1947, стр. 13

34 Гулшан ал мулук, л. 76.

35 Рисола, стр. 13.

36 Там же, стр. 13.

37 Мирза Абдалазим Сами. История мангитских государей дальнейшем Сами). М., 1962, стр. 49.

38 Там же, стр. 50.

39 Н. В. Ханыков. Описание Бухарского ханства. Спб., 1 (в дальнейшем Ханыков).

40 А. Борнс. Путешествие в Бухару. Рассказ о плавании по Инду до Лагора с подарками Великобританского короля и отчет о путешествии из Индии в Кабул, Татарию, Персию, предпринятом по предписанию Высшего правительства Индии в 1831, 1832, 1833 гг. лейтенантом Остиндийской службы А. Борнсом (в дальнейшем Борис), т. 3. М„ 1848—1849 гг.

41 Г. Вамбери. История Бухары, или Трансоксании, т. 2. Спб.. 1873 (в дальнейшем Вамбери).

42 Ханыков, стр. 2.

43 Борнс, стр. 465.

44 Вамбери, стр. 118.

45 Там же, стр. 118.

46 Там же, стр. 132.

47 «История народов Узбекистана т. 2. Ташкент, 1947, стр. 201.

48 СВР, № 237, стр. 93—94.

49 История народов Узбекистана, т. 2. Ташкент, 1947, стр. 210.

50 Там же, стр. 200.

51 Л. М. Епифанова. Неофициальная версия истории Бухары Мирзы Абдалазима Сами. Автореф. канд. дисс., стр. 10—11.

52 Сами, стр. 56.

53 Рисола, стр. 35.

54 Рисола, стр. 35.

55 Сами, стр. 57.

56 Там же, стр. 118.

57 По этому поводу см.: ст. А. М. Мирзоева. Ахмади Дониш ва вокеаи катлп оми, кибчокхо дар нимаи асри XIX. Известия АН Тадж. ССР. Отд. обществ, наук № 2 (29). Душанбе, 1962, стр. 3—6.

58 По этому вопросу см.: ст. А. М. Мирзоева. Ахмад Дониш о проблеме воды для Бухары. Краткие сообщ. Ин-та народов Азии. 65, Сб. памяти Е. Э. Бертельса. М., 1964, стр. 112—116.

59 А. М. Мирзоев. Первая редакция «Наводир-ул-вакоеъ» и время ее составления. Сборник статей, посвященных 80-летию со дня рождения А. Д. Семенова. Тр. АН Тадж. ССР, т. 27. Сталинабад, 1953, стр. 153.

60 А. Дониш. Путешествие из Бухары в Петербург. Предисловие Хади-Заде, стр. 22.

61 Очерки, стр. 808.

62 З. Раджабов. Выдающийся просветитель таджикского народа Ахмад Дониш. Сталинабад, 1961, стр. 88.

63 О времени ее написания см.: А. Мирзоев. Первая редакция «Наводир-ул-вакоеъ» и время ее составления.

64 Об этом произведении см.: Абдулгани Мирзоев. Як асари тозаи Ахмади Допит. Сообщ. Тадж. филиала АН СССР, вып. 22, Сталик-абад, 1950.

65 Абдулгани Мирзоев. Як факти мухиммн таъсири маданияти рус дар нимаи дуюми асри XIX ва шарти асосии омухтани мерося ядаби-илмии Ахмади Дониш. Тр. ТФАН СССР, Ин-т истории, языка и литературы, т. 29. Сталинабад, 1951.

66 А. Мирзоев. Первая редакция «Наводир-ул-вакоеъ» и время ее составления. Сб. статен по истории и философии народов Средней Азии. Сталинабад, 1953, стр. 157.

67 Рисола, стр. 174.

68 Очерки, стр. 807.

69 З. Раджабов. Из истории общественно-политической мысли Таджикского народа во второй половине XIX и в начале XX вв. Сталинабад. 1957, стр. 202.

70 А. Мирзоев. Первая редакция «Наводир-ул-вакоеъ» и время ее составления. Сб. статей по истории и философии народов Средней Азии. Сталинабад, 1953, стр. 160.

71 Абдулгани Мирзоев. «Як факти мухиммии таъсири маданияти рус дар нимаи дуюми асри XIX ва шарти асосии амухтани мероси адаби-илмии Ахмади Дониш». Тр. Ин-та истории, языка и литературы т. 29. Сталинабад, 1951, стр. 73.

72 Рисола, стр. 11.

73 Там же, стр. 11.

74 Там же, стр. 11.

75 Там же, стр. 29.

022
АХМАД ДОНИШ
ИСТОРИЯ МАНГИТСКОЙ ДИНАСТИИ
32

ВСТУПЛЕНИЕ
02

И на тебя полагаюсь я, о Аллах, и поверяю тебе себя. От проницательности обладателей мудрости из [числа] предводителей религии и знатоков [священной] книги не скрыто, что Владыка вселенной, Всевышний и Всесвятой, создав этот мир, украсил его различными редкостными дарами и многообразными удивительными характерами, дабы тем показать степени своего могущества обитателям верхних и низших разрядов. 1

[Однако] для окончательного завершения творений своего могущества [Владыке вселенной] необходимы многие годы и непрерывные столетия. И еще условием [этого окончательного завершения творений явилось то], чтобы мир в это время был процветающим [и только при этом условии] в нем сможет что-либо обнаружиться, чтобы люди, являющиеся зачинателями процветания, могли бы в нем [в этом мире] существовать. Процветание мира зависело и от других причин.

Что касается упорядочения важных дел государства, то личное занятие ими могущественным государем противоречит его величию и могуществу. Посредники и исполнители должны завершить дела государства в соответствии с пожеланиями 2 султана, [согласно изречению]: «Да делают они то, что им приказано». 3 Точно так же и он [Аллах], Всевышний и Всесвятой, владеющий совершенной наукой и исполненный могущества после того, как положил перед собой скрижали [судеб] 4 поверхности земли, чтобы на них начертать письмена новшеств и изобретений, и для оберегания этой пыльной доски [земли] распростер вокруг нее небесный свод. Он над каждой из подвижных звезд назначил полномочного представителя, чтобы тот извне доставлял средства для ее устойчивости и продолжительного существования. А на [землю] он поместил человека, дабы тот извлек наружу то, что заложено внутри нее [земли], и дабы он очищал ее от повреждений и изъянов и чтобы заботился о ее процветании. [21]

И точно так же запустение поверхности [земли] обнаруживает нарушение поряда, [а] постоянное процветание [порождает] недостаток и распад.

Далее совершенная мудрость миродержца, Всевышнего и Всесвятого, решила так, чтобы процветание мира сменялось упадком, так как если постоянно будет продолжаться процветание, если не будет смерти и разрушений, если не случится голода и затруднений, тогда общество разрастется настолько, что для него окажутся недостаточными продукты земли. Даже сама земля не принесет урожая. Вся она будет вытоптана копытами овец, лошадей и других животных. Больше того: никакие животные не смогут [на земле] жить. Разложение людей породит всеобщую эпидемию, тогда ничто живое в мире не сможет существовать.

А если точно так же будет продолжаться запустение, само собой понятно, что ничто существовать не будет. Ничто не появится. И этот мир не будет тем, что он есть.

Даже небытие исчезнет.

Причинами процветания являются жизнь, вода и справедливость, а причинами упадка — смерть, отсутствие воды и тирания.

Связь этого всего с высшим миром осуществляют шесть светил. Бытие является результатом свойств Солнца, Венеры, Юпитера. 5

Небытие же зависит от влияния Марса, Сатурна и Луны.

Меркурий является помощником каждому из них [т. е. он помогает каждой планете] в том влиянии, которое определяется свойствами данной планеты.

[Свойством] Меркурия, когда он находится в сфере наблюдения, [является] усиливать и ослаблять.

Точно так же и градусы знаков зодиака: 6 они имеют полное касательство к сфере вреда и благополучия. И когда эти светила находятся на определенных градусах, то и влияние их или увеличивается, или уменьшается.

И вседержитель мира, Всевышний и Всесвятой в своей великой мудрости, сделал божественное предопределение, что когда положение планеты в небесных сферах и среди созвездий примет [определенную] форму и войдет в [такой-то] знак и градус, то мир будет тысячу лет процветать. Если же они примут другую форму и [положение в других градусах], то мир будет в течение тысячи лет в упадке.

При одном расположении звезд предполагается пятьсот лет разрухи, а при другом — пятьсот лет процветания; при других формах расположения может быть сто лет разрухи и сто лет процветания. [22]

И еще он предопределил, чтобы за это время расположение этих звезд и движение их в созвездии усиливалось и уменьшалось и чтобы степени разрушения и процветания увеличивались и уменьшались таким образом, дабы процветание не охватило целый мир или чтобы полная разруха не уничтожила совсем пространства всего сущего.

Предположим, мы установили, что на определенное число положение [звезд] на небе и в созвездиях было связано с положением Меркурия, влияние которого распространяется на тысячу лет в [деле] процветания мира, изобилия справедливости и добрых дел.

Подобным же образом расположение [звезд] на небе и в созвездии связано с положением Сатурна, влияние которого приносит миру, разрушение, ущерб и убытки на протяжении тысячи лет. Невероятно, чтобы второй порядок расположения аннулировал первый, так как [этот порядок расположения звезд] ежечасно изменяется вследствие их [звезд] движения, предначертанного и намеренного 7.

Точно так же и движение других созвездий. Если предположим, что Марс был [вместе] с Сатурном, то злосчастие каждого из двух испортит все счастье Юпитера, уничтожит его влияние. Однако снова через небольшой промежуток времени Венера становится помощником Юпитера, препятствует злосчастью Сатурна и аннулирует его влияние потому, что в это же время Марс уходит от Сатурна.

Как видно из этого предисловия, процветание и запустение следует одно за другим, являясь сутью [судьбы] мира и жителей его в течение периода до тысячи лет, причем они [могут длиться по] двадцать, сорок, сто и двести лет.

В этом смысле астрологи употребляют свои термины в отношении движения, расхождения и сближения звезд и их периодов. Так они говорят: период Сатурна, период Юпитера.

И как результат влияния этих движений, расхождений и сближений, приблизительно в каждое тысячелетие или столетие истории мира появляются благочестивые и набожные лица из могущественных государей и великих ученых в каждой религии и оживляют ее. Их называют обновителями тысячелетий и обновителями столетий.

По убеждению правоверных мусульман, совсем не обязательно, чтобы обновитель был единственным или [наоборот] чтобы обновитель появлялся во всех городах, или чтобы исключительно был среди мусульман. Если бы мы утверждали, что только в [различных] толках ислама [появляется обновитель], то это противоречило бы очевидности, так как [обновители [23] иногда появляются в религии христиан, огнепоклонников и шиитов, несмотря на ложность их учений.

И, несомненно, оживление веры и религии связано с учеными каждой религии, а сладость и немощь ее [веры] также связана с учеными каждой религии. Также существование каждой религии до предопределенного часа вытекает из обязательной премудрости. И даже существование неверия также [вызвано] необходимостью.

Таким образом, процветание мира связано как с неверием, так и с верой.

Ведь бывает и так, что результатом веры становится удаление от [общества] — отшельничество и тому подобное, а это не имеет никакого отношения к процветанию. И этот одиночка, побыв немного в горах, в пещере, там же кончает и свою жизнь.

Иное дело — неверие, суть которого зиждется на небрежении к истине и на отказе от дня воскресения, что является причиной застройки и возделывания земли.

В мире веры неверные неизбежны.

«Если бы [Аллах] захотел, то повел бы вас всех прямым путем» 8.

Этот обновитель тысячелетия и столетия появлялся как в исламе, так и еще и до ислама. [И он, обновитель, предназначен] для наставления на путь истины, которая является твердой верой Ибрагима 9 — высочайшего из них пророков, — да будет мир над ним! И от него до святого отца человечества — Адама, — да будет мир над ним! — и приблизительно каждое столетие или тысячеление — больше или меньше — был ниспослан пророк. [И так они, пророки] проповедовали шариат и божественную истину, пока [появился] его высочество убежище печати [Мухаммад], — да благословит его Аллах и да приветствует!

И после того, как завершилась цепь пророчества с появлением печати пророков, 10 — да будет молитва Аллаха и мир над ним! — около начала тысячелетий и столетий среди мусульман появились люди набожные и религиозные и установили порядок в предписаниях божественной истины; [они же] исправили те ереси и недостатки, которые вошли в истинную веру. Шариат божественной истины находился под влиянием Юпитера и Меркурия, а Венера являлась его [шариата] помощником. Сама же религия — ислам — сделала влияние-планет более полным.

А во время Моисея — собеседника [бога!, — да благословит его господь! — помощником был Сатурн, что явилось причиной победы сынов Израиля над фараонами. 11[24] И он подчинил себе ложные религии: правильный путь — единственный путь.

[И противоречия в религиях существуют по причине разногласий наставников].

[Ведь] различие в напитках [зависит] от различия [примешиваемых] сладостей.

Если скажешь, что правильный путь, это истинная вера ислама, согласно изречению: «Истина всегда берет верх и ее не одолеть» и что следует, чтобы была одержана победа над всеми другими верованиями, то мы скажем, что это не нужно. так как если эта вера всегда будет победительницей и если все религии будут угнетены и покорены, то тогда люди праведные и люди грешные, виновные не выявятся. Мир наполнится правдой, справедливостью, доверием, а свойства всепрощения и отомщения не будут различаться.

Далее: слабость этой веры происходит от полноты ее величия, так как вознаграждение за дела при слабости дается вдвойне, а при преобладании силы — в один раз. [Благодаря этому свойству], люди этой религии в день воздания будут чтимы и прославляемы среди других религий. Это в противоположность [людям] прежних религий, которые в период слабости большей частью отрекались от веры и становились поклонниками Тельца и идолопоклонниками; что касается слабости и расстройства отдельной личности, то это не должно считаться унизительным и презренным и не является необходимостью.

Разве не видишь, что зажиточный крестьянин, имеющий много посевов и засевающий различные сорта овощей, каждому из них для выращивания по очереди дает воду в такой последовательности: овощу, которому вначале подавалась вода, вторично она подается [только] через пятнадцать дней, в зависимости от обилия посаженного. За это время засеянный участок дает много всходов, на нем же появляется и много сорняков. И дело приближается к тому, что овощи погибнут и задержатся в своем росте. Крестьянин вырывает все сорняки и этим посевам снова дает воду [до полного их созревания].

А неустройство происходит тогда, когда крестьянин не уделяет внимания [этим посевам]. Но пусть никто не подумает, что этот участок заброшен хозяином и что он нежелателен и неприятен для него.

И точно так же он. Всевышний и Всесвятой, поступает согласно словам: «Каждый день он за делом». 12

Так, Венере он дал силу и влияние для того, чтобы для всех видов и родов [творений] мира бытия она завершила сто тысяч [25] важных [деяний], чтобы внести в дела веры столько то чистоты и опрятности, столько то чистоты и блеска в драгоценные камни рудников, столько то красоты [и] нежности самкам и самцам, столько то красок и ароматов цветам и растениям, столько то тонкости пению и музыке. Собственно, каждому из них необходимо выделить определенные сроки.

Разве не видишь, что из добываемых в рудниках драгоценных камней годами наблюдается [спрос] на один из сортов, а потом [спрос] прекращается и начинается [спрос] на другой?

И точно так же цветы и трава, музыка и пение. С течением времени вкус меняется; и то, что ранее [нравилось], оставляется и заменяется другим. Меняются обстоятельства, которые постепенно развивают элементы этих видов из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день.

Иначе говоря, составные части и органы их то уменьшаются, то увеличиваются по решению времени и эпохи.

Его [время] на языке шариата называют Малак, а на философском языке — «господин видов».

Затем, тот период, который мы рассматриваем как [время] расстройства, подобен очередному перерыву в подаче воды на посевы крестьянина. Смысл тот, что мы живем во времени и пространстве. А срок, который Мы считаем в двадцать или пятьдесят лет, для божественного летоисчисления длится всего одно мгновение.

А обновители тысячелетий и столетии в этом мире следуют один за другим без перерыва.

Больше того, начало одной эры идет непосредственно вслед за другой. И когда отдельные даты мира приближаются к тысяче или сотне, среди мусульман обязательно появляется личность со свойствами Юпитера, Меркурия и Венеры, которые очищают религию и веру. [И одновременно] с теми же свойствами выдвигаются государи им послушные и помогающие им люди.

Точно так же в каждой религии появляются личности в роли предводителя каждой религии, которые вводят упорядочение в дела своей веры. А если глубже посмотришь, то обнаружишь появление обновителя в каждой профессии и в каждом искусстве, но обычно человек на это не обращает внимания.

Разве не видишь ты, что в течение нескольких лет среди людей распространяется интерес к звездам, и они ими занимаются? Затем несколько лет [преобладает интерес к] пению и музыке, затем — к играм и забавам. Потом на несколько [26] лет все это забрасывается и оставляется. То же наблюдается в торговле и земледелии. И после появления обновителя, если он был господином тысячелетия, в развитии этой религии до пятисот лет наблюдается прогресс, а другие пятьсот лет проходят в упадке.

А если этот обновитель был господином столетия, то пятьдесят лет прогресса укрепят опору этой религии, а другие пятьдесят лет пройдут в регрессе. И весь прогресс и упадок в первые пятьсот [лет] будет лучше, чем в остальные пятьсот.

[Здесь] для нас не важно установить всех обновителей тысячелетий и столетий. И тот, кто захочет, может это выяснить из «Тузук-и Тимури». 13

Сам эмир Тимур Куракани 14 явился обновителем восьмого столетия. И после него в каждой мусульманской стране появлялся обновитель: Султан Хусейн Мирза Байкара примерно в девятом столетии выдвинулся в Герате, а эмир Абдулла-хан — в начале тысячелетия в Бухаре; в одинадцатом столетии — Сейид Субханкулихан, а в двенадцатом столетии — покойный господин эмир Ма’сум, т. е. эмир Шах-мурад. 15

В одно время с этими обновителями были наиболее знающие ученые, выдвинувшиеся в государствах Мавераннахра. Также и в других мусульманских странах среди падишахов и ученых появлялся обновитель. Например, в Индии — Аурангзеб, Шах-Джехан и шейхи — их современники. 16

Но обновитель, подобный эмиру Ма’суму Шах-Мураду, не выдвинулся в эпоху ислама. И если его прозвали вторым Омаром, 17 то это вполне заслуженно и указывает на его добродетёли и доблестные деяния. [И этих достоинств] не было даже у Омара [сына] Абдал-Азиза. 18 Он полностью обладал справедливостью Омара — фарука 19 и простотой Сулеймана. 20 И он украсил ковер эмирства одеждой бедняка. Он вырвал корень зла и вражды из сада мира и возлелеял саженцы справедливости и милосердия.

Мы коротко и сокращенно расскажем о том, что произошло прогрессивного и реакционного в делах религии и государства со времени его правления и приблизительно до 1300 г.

Во-первых, об образцах его похвальных свойств, потом о качествах его благородных потомков, дабы они были примерами для правителей этой страны, которые впоследствии станут преемниками этой династии, и чтобы следовали они по пути согласия с тем, что правильно. А уклонение от того, [27] что расстраивает [дела] правления и путь согласия с тем, что правильно, — считали бы для себя обязательным.

Далее, порядок управления должен соответствовать времени и месту.

Повторим: тот, кто осуществляет [власть] на весах справедливости и правосудия и тем делает процветающими свою религию и жизнь в этом мире, [тот] этим заслужит благоденствия в своей будущей жизни. «И мир тому, кто последовал за их водительством». 21

Беспорядки в эмирате при эмире 22 Данияле 23 и система управления эмира Шах-Мурада

Знай, что в дни правления эмира Данияла в столице эмирата Бухаре имел место явный разлад в делах государства и религии. В большинстве медресе 24 и мечетях прекратились занятия и совершение намазов. 25

Худжры 26 медресе стали стойлами осла водоноса и вместилищем для зерна бакалейщика. Причиной такого [порядка] и бессистемности правления было вмешательство узбеков 27 в дела государства. Каждый объявлял себя владельцем и хозяином всего того, что бы и где бы он ни находил. Украв огонь из лампады вдовы и хлеб из кладовой вакфов, 28 они все обращали в пользу [своего] живота и на свои потребности. И ни у кого не было мужества привлечь их к ответу. Вино и азартные игры, разврат и распутство были широко распространены среди эмиров и хакимов. 29 А бедняки и подданные 30 не имели возможности пошевелиться или спокойно вздохнуть от чрезмерного насилия и угнетения, от олука и солука 31, подобных аминона 32 и вакилона 33; и хотя сумма, полагающаяся по брачному договору, была низка, но поборы казия 34 за совершение брака высоки. Например: наличный махр 35 составлял десять дирхемов 36, а плата казию за заключение брачного договора — десять динаров 37 и один ман 38 пшеницы, стоимостью в десять танга 39, плата за пользование весами — пятнадцать танга и тому подобное.

И на большинство постов в эмирате были назначены сыновья эмира Данияла, 40 которые открыто распутничали и развратничали. Вазират в Бухаре был в полном подчинении Давлят кушбеги 41 — человека развратного и дерзкого кровопийцы. Должность главного казия была в руках казия Низамаддина, который хотя и происходил от великих сейидов, 42 открыто курил табак, 43 пил вино, был насильником и взяточником. Сам же эмир Даниял ослабел от старости и был неспособен навести порядок в государственных делах. [28]

В конце концов, управление важнейшими государственными делами он передал своим потомкам, дядьям и эмирам. И он оставался в неведении как относительно подъемов и упадка [в делах государства], так и относительно справедливости и насилия. Всеми предписаниями и ограничениями шариата пренебрегали и их не выполняли. И никто не обращал внимания на крики угнетаемых о помощи.

В это время эмир Ма’сум 44 был еще малолетним [ребенком]. Когда же он стал взрослым, то [не смог] примириться со всеми этими беспорядками и неустройством.

Многократно, приходя к отцу, он жаловался на своих высокопоставленных братьев и сановных правителей: «Такой-то распорядился таким образом, а такой-то проявил жестокость. Ограничивать и сдерживать их является насущной потребностью государства и веры». [Он заявлял также, что] положение бедняков дошло до предела и что государство на грани полной разрухи.

Однако то ли эти речи не доходили до слуха эмира Даниила, то ли он боялся правителей и сыновей, — [положение в государстве не изменилось]. Поскольку в натуре у сына эмира от природы было нечто от промысла Божьего, он доложил отцу, что у него нет сил слышать и видеть насилия, которые происходят в этом государстве, и что он уйдет в медресе, чтобы заняться изучением наук. Сказав это, он отправился в медресе, занялся науками, подвергал себя мучительным испытаниям, а посещение двора насилия он сделал для себя запретным. Он вступил в круг простых людей и избрал для себя наставником одного из шейхов 45 того времени. Благодаря природным способностям, он за короткое время изучил все необходимое [по вопросам] веры, а также в достаточной мере приобщился к пути суфиев. 46 Он предельно ограничил себя в еде. Так, для своего пропитания он у своего пира 47 брал полмана пшеницы с тем, чтобы вернуть после получения зерна с наследственного [урожая].

Однажды слуга царевича, мальчик по имени Давлат, получив пшеницу, стал [тщательно] ногтями собирать просыпавшиеся зерна. В это время вышедший шейх спросил: «Кто ты такой и что тут делаешь?» Он ответил: «Я слуга царевича, пришел взять в долг пшеницы и теперь собираю просыпавшееся». Шейх был в хорошем расположении духа. Он подвалил слугу и сказал: «Выполняй работу царевича от чистого сердца, — тогда и ты, и твои потомки будете вазирами и управителями при нем и, его наследниках до тех пор, пока они будут пользоваться властью». Слуга, вернувшись, передал этот разговор царевичу. Тот [в ответ] прочел благодарственную [29] молитву, сказав: «Да не окажутся слова моего пира ложными».

Итак, вскоре бесчинства узбеков перешли всякие границы, а бесконечные вопли народа наконец дошли до слуха эмира Данияла. Он кого-то уговорил пойти к царевичу [и сказать ему]: «Я, [мол], состарился, пусть придет и примет мое благословение. Хватит тех наук, что он уже изучил. [Пусть] в качестве наместника от моего имени решает важнейшие государственные дела и исполняет предписания шариата».

Царевич согласился при условии, что никто не должен препятствовать всему, что он самостоятельно будет делать для блага веры и государства, и прибыл во дворец отца. Он сам передавал на подпись большую часть важнейших дел, касающихся войска 48 и подданных; и в отдельных случаях, когда из-за вмешательства казия или вазира он не мог решать тот или иной вопрос, он решал дело приказом отца. Сам же он разбирал дела и жалобы народа в бухарском арке, 49 а иногда, и у себя во дворе у бухарского минарета. 50 Большую часть времени он постился, а разговлялся сухим хлебом и холодной водой. Находясь у власти, он понял, что все зло происходит в большинстве случаев из-за малодушия суждений вазира и из-за многочисленных притеснений судьи. Однажды после выполнения обязанностей, [связанных] со всеобщим приемом 51 и большим собранием во дворце, он поместил отца на трон, а сам вместе с пятью — шестью приближенными спрятался у ворот арка на тупчихона. В тот момент, когда судья Низам намеревался сесть верхом на лошадь, царевич проворно выскочил из засады и, распоров ему грудь кинжалом до пупа, отправил к праотцам. Одна нога судьи осталась в стремени, а другая на земле. Царевич приказал бросить его труп на Джилавхана 52 под ноги лошадям. В обращении к народу указывалось, что ради справедливости имущество и собственность судьи Низама должно быть разграблено. Кто бы что ни взял — [все] будет принадлежать ему.

В это время правители, сейиды, главы племен возвращались из дворца. У того, кто от природы был злым и развратным, ослаб корень жизни; и все тело охватил озноб и дрожь, когда они узнали обо всем случившемся.

Вскоре он пригласил к себе вазира с группой знатных лиц под предлогом угощения. Нескольких своих людей он поставил в прихожей с тем, чтобы когда он воскликнет: «Бейте!» — они незамедлительно должны [были] войти и убить вазира. Во время беседы, которая длилась около часа, царевич [обратил [30] внимание] на инкрустированный и украшенный драгоценными камнями нож, 53 висевший на поясе у вазира: «Отец, Ваш нож выглядит очень дорогим. Можно сказать что такого ножа нет у эмиров всего государства». Вазир ответил: «Да! Когда этот нож попал ко мне из дворца, он уже был покрыт драгоценными камнями, а я еще дополнительно украсил его жемчугом и другими драгоценностями». Царевич сказал: «Когда смотришь на него, зрение становится более острым». Вазир тотчас же вытащил нож и положил его перед царевичем. Тот развлекался им и рассматривал его целый час. Затем он поднялся, чтобы самому отнести и положить нож перед стариком [якобы для того], чтобы не утруждать его. Вазир тоже поднялся, отвечая вежливостью, чтобы не беспокоить царевича. Оба дошли до середины зала собрания — и тут царевич распорол живот его ножом, так что весь ковер покрылся алой кровью. [Затем] приказал: «Добейте же этого грязного человека и бросьте на улицу!» Вошли слуги с обнаженными мечами, разрезали труп на части и вытащили наружу. И тут же движимое и недвижимое имущество стало добычей тех, кого он [вазир] притеснял.

После этого никто из насильников и распутников не осмеливался задирать голову. Постепенно ведущие посты государства он поручил подходящим людям. Братьев же заставил довольствоваться средствами на ежедневное пропитание. Поскольку сам он был человеком богобоязненным, его самого боялись от мала до велика. И никто не осмеливался перечить его приказам, как велению неизбежного рока. Его решения стали непререкаемыми, как решения судьбы. Несмотря на то, что отец был жив и потому царевич еще не стал единодержавным правителем на троне, все улемы, 54 сейиды, эмиры и хакимы стали послушны его приказам и повелениям.

Однажды [дело было на площади медресе Кукельташ] сын господина домуллы Каландар-джан ахунда 55 беседовал с учениками. Один из них проголодался и хотел купить хлеба у продавца-мальчика, а тот не дал, сказав, что хлеб этот слишком дорог и что этот хлеб не для муллы. Сын ахунда, услышав это оскорбление, обратился, к ученикам: «Бейте эту собаку, он кафир». Молодые муллы набросились на продавца, и каждый стукнул его кулаком и толкнул ногой. Хлеб его разграбили, а продавца хлеба с «поля битвы» унесли мертвым. Отец его [мальчика] обратился с жалобой к царевичу, что, мол, сегодня сын господина Муллы Каландар-ахунда убил моего сына, не сказав истинной причины. Царевич приказал слуге, чтобы сына ахунда с унижением доставили для допроса. Посланный пошел и [застал] молодого господина беседующим [31] с большим скоплением людей на площади Кукельташ, но он не решался сказать ему ни слова. [Потом] вошел и доложил ахунду: «Свет очей господина убил продавца-мальчика, а его отец пожаловался тюре. 56 Мне же приказано привести Вашего сына, но я не смог ни слова ему сказать. Я боялся, что если и скажу, то он пошлет меня вслед за продавцом хлеба. Разобраться в этом деле следует Вам».

Ахунд, услышав об этом, нисколько не изменился в лице. Он сказал группе мулл: «Идите и сделайте так, как этого хочет посланный, чтобы [царевич] смог утолить свой гнев». И стал продолжать занятия. Муллы пошли и дали знать господину.

«Он мне сам сдался и мы вместе пошли», — [продолжал посланный]. Ученики поняли, что сын господина идет к тюре. Они подняли шум и сказали: «Мы не хотим, чтобы молодой господин пешком вошел в дом притеснения». Привели лошадь и посадили его верхом, а сами пошли рядом у его стремени. Пока молодой господин доехал до минарета, чтобы войти во двор тюри, собралось около двух-трех тысяч учеников. Я быстрей выбрался из этой толпы, пошел к наследнику и рассказал о положении дел. Царевич в смущении выбежал наружу. В это время молодой господин еще не успел сойти с лошади и таким образом доехал до михман-хоны на площади, а ученики также подошли туда всем скопом. Царевич, подняв руки, с полной предупредительностью подошел к молодому господину и спросил об обстоятельствах убийства. Сын ахунда рассказал: «Он унизил науку и людей науки, что то же самое, как если бы саму веру. И потому я приказал: бейте и гоните. Он не нашел пути к спасению. От ударов друзей наших он умер. Теперь любое Ваше наказание будет правильным!» Царевич обратился к истцу: «Твой сын заслужил смерть и его следовало забросать камнями и сжечь. Мы от имени господина дадим тебе триста танга мировых. Ты откажись от своей жалобы, ибо если бы твоего сына тогда сюда привели, мы бы сбросили его с минарета». Жалобщик ответил: «Я и так, даром уйду». Царевич велел дать триста танга вместе с сарупо 57 и, попросив извинения у махдума, сделал несколько шагов у его стремени.

Его высочество, эмир Хайдар 58 покойный, был старшим сыном эмира Ма’сума. Он постоянно находился вместе с учеными того времени. И в его время этот господин был одним из авторитетных ученых. Всегда, когда он бывал в присутствии эмира, он говорил речи без стеснения. Эмир Хайдар однажды сказал об этом одному из приближенных, что такой-то господин очень возгордился и не соблюдает правил [32] приличия в собраниях и беседах с учеными. Он развязно разговаривает, размахивая руками. Тот ответил, что, чтобы ни делал господин, все оказывается к месту. И все ученые этого времени были его или его отца учениками, если будет высочайшее разрешение, то у меня есть подобающий случаю рассказ и я его поведаю в честь господина.

Эмир приказал: «Давай то, что имеешь!» Тогда он рассказал следующее: «Это я выполнял это дело и был участником в этом событии. 59 А выше высочество, равный кибле, изволит ли таким образом пройтись и прислужить у стремени господина, пока жалобе не был положен конец».

В то время эмир Хайдар все это прощал господину, не проявляя [неудовольствия].

Из сказанного видно, насколько в то время наука и ее служители были на подъеме, а также насколько твердыми были тогда мнения улемов и государей. В общем, эмир Ма’сум в то время, когда он еще был царевичем, в [период] правления своего отца снял с плеч народа бремя добавочных поборов, всяких новых налогов, олук и солук, 60 стал источником справедливости и добрых деяний. Он поразил большинство врагов веры и государства. В мечети он назначал имамов 61 и муэдзинов 62, в обители — шейхов, а в медресе — мударрисов. 63Потерявшие силу вакфы он восстановил, велел возобновить их грамоты и написал указы на камне, чтобы впредь правители Бухары не взимали с крестьян олук и солук и путем взяток и лихоимства ничего не брали за пользование мерами и весами, не брали бы взяток и не обмеряли. А если кто-нибудь так сделает, — да будет «над ним проклятие Аллаха и всех ангелов и людей!» 64.

Этот камень с каллиграфической надписью был укреплен в айване 65 у купольного зала большой пятничной мечети.

В 1198 г. хиджры 66, после ухода отца в вечный мир, он вступил на бухарский трон. Был устроен прием и угощение для знати, улемов и народа. Он установил новые порядки в управлении государством и племенами. 67 И все племена и вилайеты стали послушны ему и покорны. С целью священной войны несколько раз совершил походы до Тегерана. 68 Он заставил просить о пощаде шиитов, подвергая их каждый раз убийству и грабежу. Наконец, удовлетворившись этими делами, он встал на путь послушания творцу мира Всевышнему.

Я не знаю, во сне ли я видел [так] или слышал от одного улема, как однажды в конце путешествия по дороге он сказал одному из своих приближенных: «Мы на путях священной войны жизнь свою погубили. Теперь выяснили, что ничего [33] не сделали». Ни у кого не было смелости вступить в разговор, чтобы уяснить значение-этих слов: «Почему он сказал эти слова?»

Эмир Ма’сум правил семнадцать лет.

12 раджаба в пятницу 1215 г. хиджры 69 он простился с бренным миром. Его благородная жизнь длилась пятьдесят .два года. Родился он в 1163 г. 70 Его достоинства и доблестные деяния должны быть записаны в отдельной книге. Ограничимся записью двух-трех удивительных рассказов о его благородном поведении.

На празднике обрезания эмира Хайдара присутствовало несколько человек улемов, как например, домулло Айяз и домулло Иса. Принесли в деревянной миске шурпо, в которое были брошены различные овощи, чашу воды и хлеб. Мастер, совершивший обрезание, после окончания обрезания попросил разрешение уйти. Эмир произнес длинную молитву в его честь и сказал: «Потерпи, я для тебя постараюсь и что-нибудь найду и дам, чтобы не уходил с пустыми руками», — и пошел в урду. 71 После долгого отсутствия он, наконец, прибыл, держа в руке горсть хлопка. Отдал это мастеру, не найдя ничего более для расплаты из разрешенного имущества: «Женщины делают из него пряжу для моей одежды».

Еще рассказывали. Однажды на Регистан Бухары принесли свежие дыни. Но у него не было денег, чтобы купить одну дыню. Тогда, он, не задумываясь, снял свой кулах 72 и [сказал слуге]: «Отнести продавцу дынь, и что он затем даст, то и принеси». Этот кулах был изорван, прогнил от пота. Расползшаяся на отдельные ниточки ткань из нее вылезала наружу. Продавец дынь понял, что кулах [принадлежит] эмиру. Дал одну дыню. Эмир своей рукой разрезал на куски и раздал собеседникам, а сам даже не притронулся.

Еще рассказывали. Однажды он сказал своему вакилю: 73 «Сегодня в ночь на рамазан 74 сердцу моему очень захотелось пышного праздничного плова. Деньги возьми у казначея из средств, идущих на мое содержание. А если не хватит, то одолжи. Блюдо с праздничным пловом приготовь ко времени разговления». Вечером принесли плов, приправленный шафраном и различными пряностями. Эмир что-то тихо сказал, а затем приказал привести четырех бедных студентов медресе. Их привели. Эмир обратился к ним: «Ешьте этот плов, чтобы ничего не осталось. Затем из государственного казначейства дам вам по одному динару. А если плова не доедите, — не будет вам золота».

Домуллы осилили плов со вкусом и аппетитом, а сам он смотрел и молился, перебирая четки. Затем приказал выдать [34] по динару, чтобы в месяц рамазан потратили на питание. А сам попросил сухого хлеба и холодной воды, чем и разговлялся, а плов и пальцем не тронул.

Он никогда не превысил сумму, которую назначили для него улемы, согласно шариата, из государственных средств. Еженедельно он только два раза приготовлял для себя жирную пищу. Для членов же семьи он [позволял] столько, сколько они желали по их заслугам. Жирная пища его состояла из масла абрикосов, джиды, гороха, маша и изюма. Сухой хлеб он крошил и делал из него шурпо. Когда же оно протухало, то в доме сидеть нельзя было, не то, что принимать эту пищу. Сам же он эту еду съедал дочиста и произносил благодарение [Аллаху].

С вечера до утра он молился и весь день допоздна совершал правосудие и выслушивал жалобы.

Однажды в дождливый день в окружении большой свиты в месте с эмирами государства, которые были опоясаны золотыми поясами и в золоченых одеждах, он отправился в соборную большую мечеть. Был он верхом на худой лошади без попоны и седельного набора и не было у него плети; чтобы погонять лошадь. Он погонял лошадь, ударяя ее в живот большим кафшем, 75 который был у него на ногах, и этим заставлял ее шевелиться и двигаться. Кафш этот имел тысячу починок и заплат. Эти удары не производили никакого впечатления на лошадь, и она шла, не спеша, покачиваясь. Вдруг этот кафш отделился от сапога и упал в грязь. А по обе стороны дороги столпились люди, чтобы посмотреть на султана и правителей. Один из подданных бросился и поднял кафш, почистил его, пошел рядом со стременем султана, взял ногу султана и одел на нее кафш. Эмир остановил лошадь, [а лошадь только этого и хотела]. Эмир поднял обе руки и громким голосом произнес длинную молитву за этого человека так, что люди слышали. Эмиры стояли при этом. позади и слева, выстроившись в ряд.

И рвение, и усердие его доходило до того, что если он слышал о том, что какое-то место воры ограбили или дорога подверглась нападению, то сейчас же он садился на коня и направлялся в ту сторону; и вслед за ним войско собиралось вокруг него, и он усмирял мятеж. Во время разбойничьего налета Ойтназара хорезмийского он выехал из Бухары, в одну ночь переправился через Аму-Дарью и учинил расправу над ним на ее берегу.

И о полученном им чудесном даре откровения много рассказывают. Так, однажды во время похода в сторону страны шиитов [Ирана] случилось, что на содержание войск оказалось [35] мало средств. В окрестностях Тегерана на войско напал страх из-за недостатка денег на питание. Об этом доложили эмиру. Эмир утешил их и призвал к терпению. В это время в воздухе пролетела стая гусей. Эмир прицелился в одного из них и выстрелил. Поскольку рана была легкая, гусь не упал [сразу]. Эмир сказал: «Стрела султана редко не достигает цели. Я в этого гуся попал. Пойдите, найдите, где он упал, и принесите». Один из слуг отправился и по тени заметил, что гусь упал среди камней вблизи большой горы. Этот человек побежал, чтобы поднять гуся. Подойдя, он гуся не увидел. Обыскав всю местность, он увидел темную пещеру. Сказал себе: «Очевидно, туда упал». Вошел. [Пещера] оказалась очень темной, но показалось, что место просторное. Немного постоял, пока не стало светлее. Внезапно увидел упавшего гуся. Оглянувшись, он заметил, что вокруг много ям. Спустившись в одну из них, он обнаружил там много разных предметов, то же самое было и в другой яме, то же он нашел и в следующих. Он принес гуся и доложил о виданном им подножию царского трона. Эмир изволил сказать: «Все это богатство наше, пусть идут и принесут».

Много воинов отправилось и вытащили все эти вещи, так что вся площадь заполнилась драгоценными вещами и тканями. Там же оказались сладости, продовольствие и зерна. Шииты, опасаясь грабежа узбеков, перед приходом августейшего войска принесли и спрятали там все свои вещи и имущество, опустошив дома и дворы. Эмир эти запасы — подарок вседарящего бога — разделил между воинами. Из этого похода он вернулся с полной победой.

И подобного рода удивительные рассказы об этом высокопоставленном господине распространялись среди знати и среди простого люда.

А после него [Шах-Мурада] знать в фюзе с эмирами утвердила на царском троне Бухары эмира Хайдара.

Некоторые события времени правления эмира Хайдара

Восшествие его на шахский трон произошло в воскресенье 14 раджаба 1215 г. 76 в третьем часу после восхода солнца, когда оно стояло в двадцатом градусе знака Козерога. Марс в этом расположении находился в квадрате Сатурна. Сатурн был на склоне, Юпитер находился в созвездии Льва, голова которого находилась в третьем [градусе], являющемся зодиакальным знахом Рыбы. Такое расположение [звезд] и планет предсказывало беспокойство в войске во время его правления [36] и несогласие между эмирами и падишахом. А [сам он] султан имел склонность к покорности [воле божьей] и к добрым делам.

Действительно, во время его правления большинство эмиров выступило против него и враждовало с ним. И врагов его [они] подстрекали к бунту так, что все племена, занятые им области и крепости, находившиеся в подчинении Бухары, взбунтовались и подняли мятежи. Между узбекскими племенами происходили беспрерывные войны и раздоры. Сам этот высокопоставленный падишах еще в детские годы дал обет тщательно изучать религиозные науки и выучить наизусть коран, а также соблюдать через день пост. Эти три обязательства он и выполнял соответственно своему обету. Во время своего правления в те промежутки, когда он был свободен от военных походов и отражения врага, эмир возвращался к преподаванию, спорам и беседам с учеными.

Отказавшись от всего мирского, он держал постоянный пост, один день принимал пищу, а другой день постился. И во время разговления не допускал излишеств, довольствуясь [тем, что] разрешено шариатом.

И поскольку большая часть его внимания и милостей уделялась ученым, эмирам приходилось при нем лицемерить. Они поднимали против него племена, чтобы таким путем от падишаха получить больше жалованья и подарков, так как если бы всюду было спокойно, то падишах никогда бы не выходил из медресе и хонака 77 и кроме ученых ни на кого не распространял бы свою милость. Поэтому каждые три-шесть месяцев то одну, то другую область подстрекали к мятежу и вынуждали эмира посылать войско, получая при этом [добавочное] жалованье и танхо. 78 А в мирные спокойные дни, когда эмир находился в столице, толпы улемов направлялись к его стремени и занимали его беседами.

Знатные и почтенные дети бухарских махдумов толпами взбирались на арк и в присутствии эмира вели занятия и ученые споры.

Подобной формы правления ни в одной эпохе никто не упоминает. Слух об этом распространился во всех мусульманских странах, и люди со всех сторон и всех населенных частей земли приезжали в Бухару учиться. Науки и постановления шариата настолько расцвели, что во времена ислама ни при одном [из прежних] падишахов [на долю] ученых не выпадало такого успеха. В соответствии со склонностью своей натуры он стремился к многочисленным бракам и каждый раз брал в жены новую женщину при всем том, что в еде и жизненных благах он был чрезвычайно воздержан. И [37] это его свойство происходило от большого воздержания. Тяготы воздержания и набожности склоняли его к общению с красавицами, чтобы быть дальше от болезней и печалей. И это происходило от силы натуры, а не от излишка чувственности. 79

Смерть эмира Хайдара и время правления эмира Хусейна и эмира Омара

В общей сложности эмир Хайдар, вступив на престол, правил двадцать семь лет. Он ушел из [этого] мира, прожив достойным образом. Родился он в 1189 г. 80 Умер он около полудня в четверг 4 раби-ал аввала в 1242 г., 81 жил он пятьдесят три года, и после него воссел на бухарский престол эмир Хусейн — его старший сын в воскресенье 7 раби-ал аввала, 82 спустя один час и сорок пять минут после восхода солнца, когда оно находилось в восемнадцатом градусе Козерога.

По расположению звезд вступление его на трон совпало с противостоянием Сатурна и Марса в созвездиях Рака и Козерога. Сатурн был в созвездии Рака. Короче говоря, царствование его не было длительным. Он умер через два месяца и четырнадцать дней. Этот эмир достиг чрезвычайных совершенств и достоинств, он овладел всеми науками [в том числе] и иноземными. Он знал стихосложение, медицину, алхимию и гадание. Прожил он тридцать лет. Родился он 15 мухаррама 1212 г. 83 около полудня.

После него с помощью эмиров и знати воссел на бухарский престол Омар — второй сын эмира Хайдара в пятницу 23 джумада 84 спустя один час после восхода солнца. По гороскопу было: один градус созведздия Тельца, Сатурн в четвертом градусе, Венера — в десятом, а Марс — в одиннадцатом. Эта форма [сочетания] светил также не свидетельствует о прочности государства. Действительно, через небольшой промежуток времени он [Омар] был свергнут и бежал из Бухары. На чужбине он погиб. Он родился вечером 1224 г., в четверг 11 зул-ка’да 85. Правил он меньше четырех месяцев. Развратный и распутный по натуре, он за небольшой промежуток времени получил полную меру наслаждений и удовольствий и даже сделал запас на остаток жизни. За едой, ночью или днем он не мог обойтись без вина и музыкантов и постоянно был пьян и в бесчувствии. Вплоть до того, что, будучи правителем, он даже не знал о том, что Бухара осаждена его братом Насруллой, прибывшим из Самарканда. Относительно же звуков выстрелов из ружей и луков, доносившихся из-за города, его приближенные уверяли в том, что [38] это его собственные охотники упражняются в стрельбе в цель из ружей и луков, [говоря]: «Вы не волнуйтесь!» И [это продолжалось] до тех пор, пока войско эмира Насрулло не одержало победу над Бухарой, подошло к воротам арка и сломало их.

Эмир же в это время был занят слушанием игры на арфе, бубнах и барабане. В то время спас его один из видных улемов. Он накинул на него паранджу, как на женщину, и вывел за пределы Арка. И тот отправился туда, куда [глаза глядят].

Пребывание у власти эмира Насрулло и характер его правления

Устои государства и оси жизни зависят целиком от решения неба, от которого нельзя уйти ни вперед, ни остаться позади и которое нельзя ни уменьшить, ни увеличить. Поэтому во всякое время земные обстоятельства соответствуют следам небесным. Так, по убеждению мудрецов [основой] гороскопа крепости Бухары является созвездие Рыбы в пятом, восьмом или пятнадцатом градусе. В момент, когда умер эмир Хайдар, противостояние созвездий Рака и Козерога указывало на несчастье. Поскольку Сатурн противостоял созвездию Близнецов, а остановка Марса была в созвездии Рыбы, то гороскоп Бухары, [бывший] в четвертом [градусе], указывал на несчастья: голод, обнищание, убийство, осады и восстания со стороны правителей, сидевших в той стране.

Посте того, как эмир Насрулло, сын эмира Хайдара, сел на престол царства, он подавил мятежи и восстания. И одновременно то сочетание с небосвода удалилось.

В общем, восшествие эмира Насрулло на бухарский престол произошло в четверг последнего месяца рамазана 1242 г. 86 при гороскопе: созвездие Льва в восьмом градусе; Солнца, Луны и Марса — в десятом; Сатурна — в одиннадцатом; Венеры — в созвездии Рыб. Меркурий был в силе; Сатурн во главе с Юпитером в четвертом градусе. Мир снова обрел свежие краски. Этот эмир был падишах самовластный, твердый, жестокий и деловитый. Во время своего правления он уничтожил и наказал всех тех, кто участвовал в восстаниях племен, и тех лиц, которые были предателями по отношению к прежним эмирам. А своим доброжелателям он оказывал много милостей. И по примеру отца поощрял улемов. Соблюдал, как должно, предписания шариата. Он повсюду назначил мухтасибов так, что дочь виноградной лозы в его время сидела за занавеской добродетели. А звуки [39] флейты и бубан едва пробивались наружу из подворотен. И во всех областях, в которых происходили мятежи при его отце, он наказывал по заслугам.

Владения его расширились. Вся страна до Коканда и Кеша подчинилась ему.

По своей натуре он склонялся к юношам и к общению с красивыми мальчиками. Большинство постов в государстве было пожаловано лицам этого разряда. У его стремени находилось много переликих юношей. А с улемами и людьми учеными он мало общался. Разве лишь тогда, когда в этом была крайняя необходимость.

Для упрочения своего государства он заставил племенных вождей неподвижно сидеть на своих землях. А большинство таджиков и чужеземцев он возвел на самые ответственные посты и должности.

На этом недостойном пути он был последователем своего отца эмира Хайдара, который после того, как узнавал о мятежах и бунтах племен и народов, большинство племенных вождей прикреплял к земле; и с того времени правление его стало спокойным. Этот образ действия хотя и был направлен на защиту государства и [по внешнему виду] был правильным, но впоследствии принес много вреда окраинам государства, потому что в дни правления его сына [эмира Насрулло] он не оправдал себя. Этим он [многие] вилайеты подверг опасности со стороны врагов.

«Сажай такой корень, который вечно давал бы плоды». 87

Одним словом, кэгда года хиджры перевалили за 1250-й, в делах религии и государства начался упадок. Так как эмир Насрулло подверг конфискации и штрафам сипо, 88 чиновники и сборщики налогов вынуждены были прибегать к насилию. Улемы также боялись его придирчивости и строгости и льстиво выдавали мягкие фетвы. 89 И ни у кого не было мужества довести до сведения эмира истинные предписания шариата.

Сам эмир то придерживался, то нарушал законы шариата. Указывая на улемов, он свои прегрешения перекладывал на плечи улемов. По этому поводу в новой главе Равзат ас Сафо 90, составленной в Тегеране, писали о том, что Насрулло узбек по фетве таких улемов, как господин Муфтий Намангани, разрешил содомитство и назвал это документом, освобождающим от греха за мужеложство. Ему были известны все подробности положения эмиров, войска и улемов. И положение каждого он защищал достойным образом. И без [основательной] причины он не привлекал силы народа на бесчестное поприще. Во время его правления-бедняки, подданные [40] и сипо пребывали в колыбели покоя и безопасности и всегда пользовались обилием благ, дешевизной и процветанием.

У него не было сыновей, кроме эмира Музаффара. Заметив, что в натуре его [Музаффара] преобладает испорченность, эмир, печалясь о войске и подданных, не захотел, чтобы он занял престол в государстве после него. И поэтому он назначил своим наследником одного из внуков и некоторым из эмиров завещал [осуществление] этого [своего желания]. 91

В 1277 г. хиджры в месяце «Весов» 92 он оставил сей бренный мир. Он правил тридцать пять лет и прожил пятьдесят шесть лет. Родился он в 1221 г. 13 раби-ал авваля 93 за пятьдесят две минуты до восхода солнца, когда оно находилось в знаке Зодиака Тельца на двадцать шестом градусе.

Некоторые события времени правления эмира Музаффара и способы его управления

После него [эмира Насрулло] эмиры и знать колебались в деле передачи власти между сыном и внуком эмира. Некоторые говорили: «Государство — наследственно. Следует предпочесть сына». Некоторые говорили: «Завещание предпочтительнее и нужнее».

В конце концов, победили те, кто требовал вызвать сына. Эмира Музаффара вызвали из Кермине. 94 7 раби ал-авваля упомянутого года 95 через пятьдесят минут после восхода солнца он утвердился на бухарском троне. По гороскопу Скорпион и Юпитер находились в десятом градусе, а Сатурн и Марс — в пятом. Луна противостояла Юпитеру, Венера противостояла Марсу. Такое сочетание предопределяет, что ученые и люди науки внешне будут процветать, однако, встреча Марса с Венерой предсказывает, что вера ослабеет, бедняки и крестьяне, вельможи, благородные люди страны потерпят ущерб. Действительно, так и стало.

И после того, как эмир Музаффар укрепился на царском престоле, он с корнем уничтожил тех, кто был сторонником завещания. Наследник, [указанный в завещании], бежал, покинув Бухару. Эмир уничтожил всех его потомков и приближенных, которые не могли спастись. Тотчас же всех эмиров, вельможей, вазирей, которые прежде при его отце занимали должности, он во время своего правления разогнал и конфисковал их имущество, а во главе государства поставил своих приближенных и доброжелателей. Войско и крестьяне притеснялись. Люди, окружавшие эмира, прибывшие с ним из Кермине, были людьми низкими в результате того, [41] что эмир Насрулло всякого, кто противоречил ему, посылал в Кермине, чтобы наказать и поручить [мол, пусть побудет на службе у наследника [сына], тогда узнает цену мне].

Поскольку он их назначал сразу на высокие должности [вопреки их ожиданию], они стали пить кровь людей и разговаривали с людьми грубо. Не делали им ничего хорошего и с ними приветливо не разговаривали, поступали точно так же, как прежние чиновники. По этой причине жители Бухары считали людей Кермине [для себя] злосчастными. Чиновники их угнетали, а крестьяне налоги вносили С большим трудом и утаивали харадж. 96 Затягивали дело жалобами и криками о помощи, но никто им не внимал.

В первые два — три года правления на остатки богатства отца он [эмир Музаффар] собрал войско и, совершив походы в сторону Гиссара 97 и Коканда, захватил силой и жестокостью некоторые места. Жителям этих мест не дали пощады: их убивали или увозили в плен.

В конце концов, снова вернулись к притеснениям и разврату. После двух-трех первых военных побед высокомерие фараона ударило ему в голову. Он, кроме себя в мире, никого не признавал и стал повеления шариата приравнивать к своим желаниям. Например, того, кто украл мелкую монету, подвергал смерти, а того, кто убивал, вовсе не преследовал. И людей за мелкие преступления заточали в тюрьму. И самый малый срок был три года и больше того — семь лет. Поскольку тюрьмы были полны узников, то их выводили и убивали целыми толпами. Большую часть правителей времени отца он убил, конфисковал их имущество и полностью разорил. А низких людей и рабов посадил на головы людям.

Так продолжалось до тех пор, пока не произошло завоевание Мавераннахра 98 русскими. Войско же, поскольку его [всячески] притесняли, а начальники были людьми низкими, невежественными и трусливыми, [в битвах] показало спину. Воины бежали, считая постыдной службу под начальством у рабов.

Так все области страны попали в руки русским. 99 Причины были таковы: жалование одного солдата выдавали на четверых, а сумму, причитающуюся одному военачальнику, выдавали на двоих. А управители того времени с этим соглашались. Другая причина заключалась в том, что чернь, люди базара и те, что только отошли от банных топок, украденное у государства рассматривали как законную добычу и радовались этому, полагая: день сегодняшний прошел, а завтра, что будет, — пусть будет. [42]

Управление Бухары было в руках Мухаммадшаха куш-беги. Это был человек безрассудный, необразованный и неразумный; вместе с тем всегда болел и никогда не осмеливался даже о малом — правдивое слово доложить падишаху, Да и ни у кого другого не хватало духу доложить о том, что послужило бы на пользу государства. Неизбежно государственные дела и дела веры пришли в полное расстройство. Войско и бедняки лишились покоя.

Дело в том, что процветание государства зависит от проницательности, твердости характера и мнений вазира. Если вазир безрассудный, то такое государство впору оплакивать.

Вкратце события происходили так. Около середины правления эмира Насрулло русские подошли к берегу Сыр-Дарьи и построили там крепость. 100 После многочисленных толков некоторые из рассудительных людей, которые понимали, каковы будут последствия, довели до сведения эмира о необходимости изгнания оттуда русских, [мотивируя это тем, что] они через небольшой промежуток времени продвинутся дальше внутрь страны и причинят много беспокойства мусульманам, Эмир дал такой ответ: «Русское государство большое, а мы не в силах ему противостоять. Ему противостоят франки и турки [Стамбул]. Земли же, которые они заняли, не, в нашем подчинении. Повода для выступления нет. Они могут сказать: «Это земля без хозяина. Если она нужна, — почему не пришли и не овладели ею?» И станут нашими врагами, а сейчас они [русские] разговаривают с нами по-дружески. Если со временем двинутся в нашу сторону, то дело примет другой оборот. Им отдадут то, что они захватили, или же они заберут и наши [земли]. И тогда между ними и нами станет меч и только.

В самом деле, до тех пор, пока эмир Насрулло был жив, русские не переходили через Сыр-Дарью. 101 Они заселили берега реки и привели в порядок крепость, собрав там провиант и оружие. Они признавали эмира могущественнейшим и сильнейшим из правителей стран Туркестана и оказывали ему почтение, а вскоре после его смерти напали на Ташкент и с небольшими усилиями завладели им.

Во время осады Ташкента русскими войсками эмир Музаффар намеревался отправиться в поход на Коканд. Некоторые из советчиков предлагали отказаться от похода на Коканд и выступить в сторону Ташкента для оказания поддержки мусульманам. Эмир не согласился с этим. 102 Он двинулся на Коканд и, завоевав его, дошел до Узгенда. 103 Множество мусульман попали в плен и были ограблены, после чего вскоре возвратились назад, Благодаря тому, что было совершено [43] много зла и притеснений, люди от них [эмира и его войска] отвернулись. Находясь в страхе, многие под покровом ночи убегали. Некоторые из них, дождавшись ухода войска эмира, снова возвращались.

А Ташкент между тем был завоеван русскими. Причиной утраты завоеванных областей было то, что после победы над областями из-за недисциплинированности войска всякий грабил как мог, совершал насилия над детьми и женщинами тамошних жителей.

Сам падишах ничего не делал такого, чтобы склонить на свою сторону войско и население [тех областей]. Его занимали заботы о собственном наслаждении. А те, что были посредниками в этом деле, процветали и получали одобрение. Остальных считали отверженными. Поэтому сразу же после возвращения султана все эти области восстали.

В это время, незадолго до присоединения Ташкента к русскому государству, когда эмир собрался в поход на Коканд, пишущему эти строки пришлось по какому-то делу побывать в султанской ставке. Там эмиры собрались на совещание. После окончания заседания вышел один из вазирей. Я спросил о разговорах, которые велись на собрании. Он ответил: «Некоторые из военачальников считают необходимым выступить против Ташкента, о чем и доложили. Эмир не согласился, изволил сказать: «Под Ташкентом одержал победу нукер 104 русских войск, выступить против которого для меня позорно и стыдно. Уже если я и сяду в седло, то пойду прямо на Москву».

Эти слова он говорил потому, что был уверен, что русское правительство — подобно правителям Мавераннахра, и поскольку он над ними одерживал победу, то полагал, что и над русскими одержит победу.

Да, когда человек услышит о чем-нибудь, чего не видел, то он сравнивает с тем, что видел. И это сравнение в нем закрепляется. К примеру: если мы услышим, что Стамбул сильно процветающий и густонаселенный город, то в нашем сознании возникает представление о виденных нами городах и мы считаем, что и Стамбул похож на одного из них и таких же размеров. Но действительное положение таково, что разница между двумя городами чрезвычайно велика. Точно так же, когда мы услышим, что государство султана стамбульского такое-то, в нашем сознании возникает представление о том, что окружает падишаха нашей страны и мы говорим: его государство подобно государству нашего эмира.

Но дело в том, что между ними глубокая разница, и если у нас есть хоть немного разума и мудрости, мы этим не [44] удовлетворимся и постараемся разузнать подлинное положение и достоверно узнать об уровне процветания Стамбула и султанского государства, который несравненно выше нашего. Что касается эмира, то он, будучи по природе глупым и ограниченным, не смог распознать разницы между государствами.

Есть и другая причина глупости правителей этой страны. Она заключается в том, что [правители еще], будучи детьми, как только отрываются от подола няньки, получают учителя, чтобы овладеть письмом и грамотой. Определяют к ним двух-трех рабов — мальчиков для услужения, которые находятся при них днем и ночью. Учитель, давая уроки, обычно держится подобострастно со своими учениками. Учитель задает уроки, но [ученик], если захочет, — выучит, а не захочет, — то спросить его он [учитель] не в состоянии, боясь потерять кусок хлеба.

После того, как они овладевают письмом и чтением, их сейчас же направляют в качестве правителей области. Их сопровождают те же рабы, которые становятся обладателями чинов и постов. И ни у кого нет возможности сказать им разумное слово. Да и вообще до них не доходит осмысленное слово. [Они не желают ничего знать], помимо того, как есть, испражняться, совокупляться и ездить верхом. А их приближенные заранее согласны с ними во всем и не способны сделать что-либо разумное. Поскольку правители этой страны с малолетства неотесанны и невоспитанны, не знают труда и затруднений, не испытали принуждения со стороны учителей и не ощутили голода и жажды, не постигли общеобразовательных наук, а истории не читали и не слыхали о ней, то после прихода к власти высокомерие фараонов овладевает их воображением. Они только себя под небом и видят. Поэтому все их повеления исходят и делаются от недоразвитого ума, и им [же] подчиняются и шариат, и предание. Поэтому неизбежно, что они и счастья достойного не обретают. Они постоянно суетятся, а народу причиняют мучения. И какое может быть счастье от власти, если правителя ум не сдерживает! А без вмешательства собственного разума или разумных советников установить в государстве спокойствие можно только в воображении. Им, подобно животным, доступны только удовольствия от еды, испражнений и совокупления, что они считают приятным времяпрепровождением. И по этим свойствам им в товарищи годятся лишь вьючные животные.

Вообще после победы и завоеваний русских под Ташкентом все поняли, что совершенно необходима охрана Джизака 105, [45] который прикрывает границы Бухары и является воротами Самарканда. Добыли сто тысяч танга, построили вокруг него [Джизака] крепостные стены. И туда было назначено большое количество воинов в виде гарнизона, дабы воспрепятствовать движению русских.

В этот период Якуба Кушбеги, который был одним из рабов эмира, назначили главнокомандующим. А [это был человек], который за всю свою жизнь не слышал ружейного выстрела и никогда не видел поля сражения; так что и самый малый из нукеров ислама устыдился того, что он был назначен главой этого войска..

В это время русские еще не нападали на Джизак, 106 когда в Бухаре в среде духовенства поднялось волнение и раздоры насчет обязательности объявления священной войны, 107 в которой должны участвовать и благородные, и что все должны двинуться на неверных. Эмир был удивлен, услышав об этом, и волей-неволей был вынужден собирать войско и заняться подготовкой снаряжения для священной войны. Собрав все необходимое для похода, он с очень большим войском в смущении вышел из города. [Было у него] тридцать шесть пушек и несколько верблюдов, нагруженных артиллерийским снаряжением. Однако, когда произошла встреча с врагом, оказалось, что порох и ядра остались в Бухаре, а все снаряжение оказалось непригодным. Что касается пороха, то он был таким, что для его воспламенения и взрыва был необходим целый таз огня.

После ухода войска поднялся всеобщий клич в городе, чтобы всем выступить на священную войну. Стучались в двери каждого дома: мол, скорее, выходите. Горожане, которые никогда звука пушки и ружья не слышали и никогда не были на поле боя, подумали, что священная война подобна площадке, где происходит состязание в единоборстве, или ристалищу для скачек. Каждый вооружился дубиной в три газа. 108 А некоторые, правда, [еще] конец такой дубины оковали железом: мол, если враг бросит дубину, они тоже опустят свою дубину на его голову.

Удивительное и страшное время!

Улемы трубили о священной войне, как о богоугодной обязанности. И не знали они того, почему она была обязательной. Не знали они, каковы вызвавшие ее причины. И не спрашивали, каков враг в этой войне, каково его вооружение, куда следует направить всеобщее волнение. Они не смогли определить, зачем [существует] войско, которое в течение целой жизни получало жалование, поедая налоги областей; зачем их кормить, если все это тяжким бременем ложится на [46] плечи народа, и что может сделать народное ополчение, если регулярное, войско бессильно что-либо сделать? Не знали они, что при первой же стычке они все будут перебиты и никто не останется. И тогда очередь дойдет и до крестьян. Ведь смысл кормления воинов в том, чтобы крестьяне находились в безопасности от нападения врагов и чтобы воины их оберегали. Они [воины] выкуп за свою кровь получали еще до того, как происходили военные события.

Крестьяне вовсе не должны защищать войско во время войны. В мирное время оно [войско] сосет кровь подданных, а во время смуты их же [подданных] вперед посылает! Неслыханный новый порядок! Ни в одной другой стране не наблюдается ничего подобного!

Во всяком случае правителям следовало, когда они узнали о предстоящем нападении врага, обучить население стрельбе из ружья и подготовить средства сопротивления, дабы во время призыва в ополчение они были подготовлены. Там, где объявляется призыв в ополчение, смысл его заключается в том, чтобы призвать людей, подготовленных, а не толпы женщин. И действительно, положение таково, что приказ включал и женщин. Суть его [приказа] такова, что когда мужчины заняты подготовкой орудия убийства, женщины, глядя на них, должны с этим оружием познакомиться. Потом они [при условии, что приобрели знания], также смогут оказать сопротивление неверным.

И в то время, когда само войско ни в одном сражении не участвовало, еще отправили на избиение толпы бедняков, которые знают [военное дело] не больше, чем женщины. И в придачу к этому недомыслию много невинной крови лежит на [совести] правителей. Сопротивления врагу от них ожидать нельзя. Все это совершенно бесполезное дело. И основой его была глупость, незнание и бестолковость.

Вот таким способом было собрано огромное войско, которому не было ни числа, ни счета. Некоторые шли по своей охоте, а другие — только по принуждению. На священную войну отправились люди из всех сословий. Некоторые захватили десятидневные запасы продовольствия, а некоторые и на месяц.

Его величество эмир, когда увидел это сборище, решил, что в этом походе он одержит победу и овладеет Петербургом — столицей императора. Ведь он увидел войско, растянувшееся в длину и ширину. А того он не знал, что разбросанное войско к делу непригодно. Двести человек мужественных воинов лучше, чем сто тысяч [необученных]. [47]

И вот с пышностью и великолепием на каждом полфарсахе дороги делали остановки и стояли по два дня и две ночи. Звуки барабанов, флейт и труб доходили до сферы эфира. Самих Фаридуна 109 и Афрасиаба 110 считали недостойными свиты. [Наконец], за два месяца добрались до берегов Сыр-Дарьи. Привал сделали в местности, называемой Са-Сик-Куль. 111 Борцы за веру августейшего лагеря еще до того, как достигли остановки, уже стали раскаиваться в священной войне, стали искать способы бегства [или иного спасения]. Их припасы иссякли, и дело обернулось так, что пришлось прибегать к выпрашиванию. Теперь они полностью насытились и насладились священной войной.

Благословление на тебя Аллаха, о священный воитель! В пользе священной войны ты воочию убедился. Потратив свои два-три дирхема и динара, они вдоволь потрудились.

Русские были в неведении об истинном положении врага, испугались и согласились на перемирие. Они по своим книгам знали о могуществе Тимура и силе узбекского войска, а теперь видели, что войско численностью, как муравьи и саранча, покрывало все пространство степи, и боялись понести тяжелый урон. Сколько они ни посылали людей и сколько ни обращались с письмами, все это не вразумило военачальников, от которых счастье отвернулось. Быть может, они смысла [этих писем] не понимали или же не сумели убедить эмира…

Волей-неволей произошло столкновение, подобное встрече в Сиффине. 112 Раздались звуки труб и барабанов. Русское войско состояло из полутора или двух тысяч человек. Оно выступало, точно железная стена. И с каждым их шагом газии нашего войска отступали все дальше с тем, чтобы завлечь русских в пересеченное место и, окружив, захватить в плен. Там, где остановился эмир, возвышался пышный царский шатер. От него до поля сражения было примерно одия фарсах, 113 так что звук литавр достигал его [шатра]. Эмир под тенью шатра был занят игрой в шахматы. Толпа чтецов читала газели. 114 Эмир следил за тактом барабанного боя, постукивая ногой. Временами он приказывал отправить прислужника к начальнику артиллерии Салимбию и начальнику войска Ширали с приказанием сохранить русскую казну, чтобы она не попала в руки нукеров и чтобы они не разграбили ее и не убивали бы много русских, а брали живыми, чтобы затем включить их в состав сарбазов, и они выполняли бы военную службу. А в тылу войска Ахья Ходжа Туркмен, который имел звание ахунда, и отличался глупостью, забросил конец чалмы за спину и, держа в руках [48] большой лист, перечислял превосходство священной войны и призывал воинов к стойкости. Но в это время русские, начав атаку, захватили пушки и два-три раза одарили картечью борцов за веру Ислама. Все как будто ожидали возможности бегства и предпочли бегство стойкости. Первым побежал Яхья ахунд, сбросив чалму. Тогда доложили его высочеству, что войско изменило и обратилось В бегство. Эмир в полной растерянности вскочил на неоседланную лошадь, не успев одеть халат и чалмы на голову. Так, бросив шахматы, он сел на коня и ускакал. Наши люди никогда регулярного сражения не видели и не слышали, а услышав, не верили и не знали, что войско, одержав победу, далеко не преследует врагов. Они судили об этом по себе. [Поэтому] они без оглядки, побросав все, что имели, пустились наутек во все стороны, куда глаза глядели. Некоторые во время бегства попали к русским. Русские давали им воду и отправляли их к своим. Некоторые угодили в реку, некоторые ушли в горы, другие рассеялись по степи. Большое количество перешло границу. Многие из них стали добычей хищников-барсов и речных чудовищ, не оставив о себе никаких следов.

И все имущество, скарб, деньги, снаряжение осталось на месте. Была оставлена и готовая пища, разложенная на блюде, а чай и пиалы расставлены на подстилках. Но русские войска на это не обратили внимания. Кочевые киргизские и казахские племена все это забрали и завладели [всем] в таком количестве, что никто не в силах был бы все это подсчитать. 115 Во время бегства эмиру некогда было даже исправить своей нужды, и он это сделал с седла, замочив свои штаны; и лишь к вечеру, добравшись до кишлака Хавас, 116 он сошел с коня. Нескольким слугам, которые присоединились, приказал помыть одежду. Утром к восходу солнца стали собираться вокруг него некоторые из военачальников. Эмир украсился свежей одеждой. Таким образом, когда добрался до Самарканда, к нему присоединились около пятисот человек. Примерно двести тысяч человек войска было рассеяно. И каждый направился в свое убежище. Сперва их безрассудно собрали и столь же безрассудно подвергли разгрому. Никто не спрашивал, кто был пришедший и кто бежал. Причина этого была в том, что все военачальники были рабами, учившимися в школе вместе с эмиром. Племена считали для себя позором служить при них. Жалование им не было упорядочено. Ежемесячно с опозданием на несколько дней выдавали по двадцать танга. По причине неорганизованности урдабазара цены колебались. Цены были высоки, а жалованья [49] настоящим храбрецам не хватало. Зато в лагере собралось большое количество голодранцев, готовых за лепешку отдать душу. Если бы во главу войска назначили настоящего воина, открыли бы двери казны и каждому выдавали бы шестьдесят дирхемов жалования, установив порядок в урдабазаре в соответствии с жалованием, то, вероятно, появилось бы у людей желание преодолеть врага. Когда для воина жалеют золото, то и рука его не протянется к мечу.

Да! Без одежды и хлеба войну ведет лишь шахматное войско. А после того, как в Самарканде собрались все начальники и войско, казалось бы, что для блага государства следовало задать вопрос о причине этой слабости, а затем, разобравшись в причинах, попытаться их преодолеть и снова привести войско к присяге.

Причиной нерадивости войска во время сражения было, во-первых, то, что им не хватало жалования. Во-вторых, войском командовали люди низкие; в-третьих, когда видят, что после павшего на поле боя, дети его погибнут [от нужды], то это становится причиной отсутствия у них храбрости. Всякий, кто подвергает себя бедствию, питает надежду, что он это делает ради жены и детей и своего собственного [будущего] покоя. Если же эта цель отсутствует, то он себя не будет подвергать гибели.

Еще одной причиной бегства войска явилось то, что люди не знали о положении врага, а если и слышали, то не верили по той причине, на которую выше мы указывали. Они сравнивали положение врага с людьми своей страны. Поэтому они довольствовались дубинками в три локтя — оружием, которым они отражали узбеков. Их состояние напомнило положение того гурийца, 117 который, услышав в мечети от проповедников о хадже и что остановка у горы Арафа — богоугодное дело, а бросание камешков между Сафо и Марвы влечет за собой большую награду, был настолько поражен, что прямо из мечети, не заходя домой, без вещей и вьючного животного направился в хадж. Пройдя один фарсах, он проголодался и захотел пить. По дороге у бакалейщика он спросил о расстоянии до «ходжа» 118 [и о том], сколько осталось еще идти. Этот человек [бакалейщик] ответил: «Несомненно, ты сумасшедший. Откуда ты начал расспрашивать? Отсюда до «хаджа» тысяча фарсахов дороги, а ты теперь еще в окрестностях города». Тот человек [хаджи] тут же возвратился в город, убедившись, что дело трудное [и подумал, что] мне, мол, не нужна награда, которую получают с таким трудом. [50]

Так же и наши борцы за веру. Они услышали, что умереть от меча неверных безболезненно и быстро и что награда за участие в священной войне — рай, согласно словам: «Сады, где внизу текут реки». 119 Если их убьют, то станут газиями. И выступили с такими желаниями.

Но еще до того, как они достигли места назначения, у них кончились дорожные припасы. Убедившись, что увидеть неверных — одно, но подойти к ним близко, чтобы замахнуться трехлоктевой дубинкой — другое, они отказались от этой и будущей жизни и обратились в бегство. А когда увидели, что впереди неверных войск идет огненное войско, им и вовсе стало не до храбрости. Они увидели, что кроме бегства, все остальные пути были для них закрыты.

И еще: для того, чтобы войско на поле сражения было стойким, необходимо, чтобы сам султан был храбрым, а предводитель войска и военачальники проявляли прозорливость, твердость характера и мужество. Необходимо, чтобы воины охранения [караулы] лично находились в рядах сражающихся и приободряли людей, возбуждая нукеров обещаниями золота и богатства. Рядом с полем сражения должны быть всегда динары и дирхемы, а при них — верный чиновник, 120 который тут же наличными награждал бы всякого, кто проявил храбрость и нанес ущерб врагу. Если убьет врага стрелой, — то такую-то награду, за пленного — столько-то, если голову принесет, — то столько-то; и в этом деле никакое обещание не подействует. Все равно, что сказать: здесь работа, а в городе будешь хлебом обеспечен; или: после разгрома ты получишь высокий чин. Никто из тех, у кого есть ум, за одно обещание не будет рисковать жизнью. В таком деле вместо всех обещаний и посулов действует только наличие. Даже указы о назначениях должны быть готовы и написаны, чтобы их тут же положить на голову храбрецов.

Комментарии

1 Верхние разряды и низшие разряды — имеются в виду небесные сферы и бренный мир.

2 В тексте вместо *** ошибочно ***.

3 Коран, 16, стр. 52 (50); 66, стр. 6.

4 Скрижали судеб — две каменные доски, на которых, согласно библейской легенде об исходе древних евреев из Египта, были написаны десять заповедей бога Ягве.

5 Здесь и дальше Ахмад Дониш отдает дань очень модному в то время в Средней Азии увлечению астрологией. Астрология — псевдонаука, признававшая влияние небесных светил на человеческие дела и предсказывавшая войну, голод, чуму, а также и судьбу отдельных личностей по положению, занимаемому звездами и планетами в момент их рождения. В свое время астрология процветала у греков и римлян; она составляла существенный элемент научной мысли в середине века и не исчезла совершенно даже и в наши дни. Не следует забывать, что если история астрологии свидетельствует о невежественном суеверий, тем не менее вера в астрологию служила несомненно могущественным стимулом к ревностному изучению астрономии (что мы, кстати, видим и у Ахмада Доншиа). Основы этой науки можно найти и у Бируни, и у Улуг-бека.

6 А. Дониш придерживался общей для всего средневековья геоцентрической теории. Около земли вращалось семь сфер: первая — луны, вторая — Меркурия, третья — Венеры, четвертая — солнца, пятая — Марса, шестая — Юпитера, седьмая — Сатурна; солнце проходит каждое созвездие Зодиака в течение одного месяца. (Подробно см. статью «Астрономические теории Бируни» В. П. Щеглова в предисловии к «Избранным произведениям» Абурейхана Бируни (Ташкент, 1957).

7 Смысл последних двух слов не совсем ясен.

8 Коран, 6, 150 (149), 16, 9.

9 Ибрагим Ханифа — речь идет о патриархе Аврааме, прозвище которого было Ханиф, т. е. непоколебимый в своей вере, отвергший идолов и уверовавший в Единого бога.

10 Убежище печати (пророчества), печать пророков — эпитеты Мухаммеда, который считается завершителем пророчества, последним пророком.

11 Предание, о котором упоминается, изложено Низам ал-Мульком (см.: Сиасет-Намэ. М.—Л., 1949, стр. 135).

12 Коран, 55, 29.

13 «Тузук-и Тимури» («Тимуровские установления») или иначе — «Мал-фузат-и Тимури» («Тимуровские изречения»). «Произведение содержит псевдоавтобиографические записки Тимура с приведением в них разных случаев из его жизни. Первый русский перевод был сделал Николаем Лыкошиным под названием «Автобиография Тамерлана» (Ташкент, 1894).

В 1934 г. вышел еще один перевод с тюркского варианта рукописи под названием «Автобиография Тимура»; перевод В. А. Панова (Москва. Academia, 1934).

Это один из двух исторических источников, на который ссылается Ахмад Дониш и к которому отсылает своих читателей. В тексте своего исторического трактата Ахмад Дониш неоднократно упоминает имя Тимура и ссылается на его авторитет. В «Автобиографии Тимура» имеется раздел об идеальном правителе, который должен обладать двенадцатью моральными качествами.

14 Тимур Куракани. Куракан означает зять. Так именовали Тимура, поскольку он был женат на дочери хана. Сам он ханом не титуловался.

15 Ахмад Дониш перечисляет правителей, которых считает обновителями религии. Это хорошо известные: Султан Хусейн Мирза Байкара (последний тимурид) — хорасанский султан (1469—1506 гг.). Во время его правления искусство и культура Герата достигла наивысшего расцвета; эмир Абдулла-хан II (шейбанид, 1557—1598 гг.) — один из выдающихся шайбанидских государей, который боролся за объединение своего государства и за усиление в нем центральной власти; Субхан кули-хан (аш-тарханид, 1680—1702 гг.) — известен тем, что чрезвычайно увлекался дервишскими подвигами, носил под ханским платьем дервишское рубище и достиг такого совершенства в мистических упражнениях, что получил право быть суфийским шейхом.

Эмир Шах-Мурад (1785—1800 гг.) — известен своим крайним увлечением дервишизмом и большой склонностью к религии. Он сумел создать себе популярность воздержанным образом жизни и попыткой поднять уровень культурно-экономической жизни страны.

16 Обновители религии Индия шах Аурангзеб (1658—1707 гг.); Шах Джехан (1627—1658 гг.) оба из династии Великих моголов.

17 Вероятно, А. Дониш сравнивает Шах-Мурада с халифом Омаром I (632—642 гг.).

18 Омар ибн Абдал-Азиз — халиф омеядской династии (717—719 гг.).

19 Фарук (справедливый) — халиф Омар I.

20 Сулейман б. Абд ал-Малик омейяд (715—717 гг.).

21 Коран, 20, 49 (47).

22 Эмир. — По поводу этого термина А. А. Семенов писал: «Если в предшествующие времена звание эмира носили через пожалование очень многие лица, при Мухаммад-Рахим бие Аталыке никто уже не стал носить этого звания, ибо оно с тех пор было присвоено только его особе. С этого времени исчезло и пожалование званием эмиров, бывшее при прежних бухарских ханах явлением обычным и касавшееся главным образом глав племени или влиятельных родовичей» (Очерк устройства центрального административного управления бухарского ханства позднейшего времени. Тр. АН Тадж. ССР, т. 25, Сталинабад, 1954, стр. 20). Однако как Ахмад Дониш, так и другой историк этого же времени — Сами употребляет этот термин в его двух значениях: в смысле главы бухарского эмирата и в смысле правителя отдельной области, главы племени, рода или военачальника. В бухарском ханстве до мангитов звание эмиров получали от хана главы племен и предводители родов. Первый мангит — Мухаммад-Рахим (1753—1758 гг.) вместо титула «хан» принял титул «эмир», подчеркивая, что он правитель только одной области, входящей в состав всего мусульманского государства, и что он готов признать над собой власть хана. Постепенно власть хана полностью потеряла значение, и глава бухарского ханства стал называться эмиром.

23 Даниял-бий (1758—1785 гг.). — Как известно, Даниял-бий не стал ханом, а оставался в звании аталыка. Подставным ханом при нем был аштарханидский царевич Абдулгази (1758—1785 гг.).

24 Медресе—духовное училище мусульман.

25 Намаз — ежедневная обязательная молитва мусульман.

26 Худжра — келья, маленькая комната в общежитии при медресе, где жили студенты.

27 Узбеки. — В данном случае — племена мангитов. Племя мангит имело три ответвления — Тук-мангит, Ак-мангит и Кара-мангит и являлось наиболее многочисленным и влиятельным из узбекских племен, которые кочевали главным образом в окрестностях Бухары и Карши. В середине XVIII в. представители мангитов стали основателями новой и последней династии в Бухарском ханстве (1747—1920 гг.) (см.: Н. Ханыков. Описание Бухарского ханства. Спб., 1843, стр. 58 и 63; П. П. Иванов. Очерки по истории Средней Азии. М., 1958, стр. 15—45).

28 Вакф — пожертвование каким-либо частным лицом земли и другого имущества с благотворительной целью религиозным или общественным учреждениям.

29 Хаким — правитель области.

30 Подданные — «Фукара» — термин, встречающийся во многих исторических сочинениях Средней Азии, однако, точное значение его строго не определено. Многие исследователи трактуют его по-разному. Ханыков объясняет его следующим образом: «Все означенные нами сословия, кроме первых двух, (т. е. таджикско-персидское население бухарского ханства и духовенства) разделяются на два общих раздела: служащих — сипаи и не служащих — фукара» (см.: Н. Ханыков. Описание Бухарского ханства. Спб., 1843, стр. 183). П. П. Иванов понимает под этим термином народ, подданные, податное сословие (см.: П. П. Иванов. Очерки по истории Средней Азии. М., 1958, стр. 131). Епифанова переводит его так как торговцы, ремесленники (см.: Мирза Абдалазим Сами. История мангитских государей. М., 1962, стр. 140). М. Н. Османов переводит его как труженики. То же самое нужно сказать и о термине раайя. А. Дониш употребляет эти термины для обозначения подданных, главным образом, — трудовых слоев населения.

31 Олук и Солук. Олук — подношение правителям. Солук, или салык— поземельная подать (см.: Я. Г. Гулямов. История орошения Хорезма с древнейших времен до конца наших дней. Ташкент, 1957). Эти налоги, по словам П. П. Иванова, считались даже в условиях того времени незаконными, т. е. («несогласными с шариатом» (см.: П. П. Иванов, Очерки по истории Средней Азии. М., 1958, стр. 105).

32 Аминона — налог, введенный эмиром Музаффаром и составляющий 1,5% стоимости товаров и имущества богатых горожан. Налог был введен в связи с войной с Россией. Постепенно он превратился в постоянный налог и просуществовал до конца эмирата, т. е. до 1920 г. (см.: Д. Н. Логофет. Бухарское ханство под русским протекторатом. Спб. 1911, т. 2, стр. 55; Б. И. Искандаров. Из истории Бухарского эмирата. М., 1958, стр. 47—48; Б. Гафуров. Базарный сбор в пользу чиновников по налоговому обложению. В кн.: «История таджикского народа». М., 1955, стр. 402).

33 Вакилона — сумма, которая дается специальному уполномоченному {вакилю) со стороны жалобщика (истца) или устроителя пиршества для выполнения необходимых поручений.

34 Казий — судья. Об обязанностях и правах казия в бухарском эмирате см.: История народов Узбекистана (Ташкент, 1947, т. 2, стр.155—157).

35 Махр — подарок мужа жене при вступлении в брак. Позже — калым.

36 Дирхем — дирем, диргем, драхма — серебряная монета.

37 Динар — мелкая монета; исторически — золотая монета.

38 Ман, или батман, по Григорьеву, равнялся 8 пудам (см.: Записки Мирзы шемса Бухари. Казань, 1861, пер. и прим. В. В. Григорьева, прим., 6, стр. 89).

39 Танга (теньга) — бухарская серебряная монета. В XIX в. курс ее сильно колебался (см.: А. А. Семенов. Примечания к «Муким-ханской истории». Ташкент, 1956, стр. 272, № 375).

40 Сыновья эмира Данияла (см.: Гулыпан ал Мулук — рукопись № 2663 из фонда АН Тадж. ССР, стр. 141; Записки Керима Бухарского, литография, стр. 53).

41 Кушбеги — высший чиновник в бухарской служебной иерархии (после него следует звание аталыка). При мангитах кушбеги обычно был первым министром ханства, которому подчинялись все провинциальные правители или беки и который замещал эмира во время отсутствия последнего в столице; через него решались все государственные дела ханства. Давлят кушбеги был вазиром еще при Рахим хане и был по происхождению иранским рабом (см.: Записки Абдул Керима Бухарского, литография, стр. 53).

42 Сейид — потомок Мухаммеда от его дочери Фатимы и Алия. Сейиды составляли обособленную касту среди остального населения, были освобождены от телесного наказания, имели право заступничества за обиженных перед властями, носили чалму зеленого цвета, любимого Мухаммедом. Они старались не родниться с посторонними см.: А. А. Семенов. Очерк устройства центрального административного управления бухарского ханства позднейшего времени. Тр. АН Тадж. ССР, т. 25, вып. 2, Сталинабад, 1954, стр. 64).

43 Открыто курил табак — мусульманское духовенство причисляло табак к опьяняющим напиткам. О том, каким наказаниям подвергались лица, повинные в курении табака, подробно пишет Вамбери (см.: Вамбери. История Бухары, или Трансокеании. Спб., 1875, т. 2, стр. 131).

44 Ма’сум — безгрешный, прозвище Шах-Мурада — мангитского эмира (1785—1800 гг.).

45 Шейх (буквально; «старец») — глава дервишского ордена. Шейхом до Мухаммеда назывался вождь арабского племени, достигший необходимого возрастного минимума; после Мухаммеда — глава духовного ордена «правоверных», вообще духовный .руководитель. Шейхом — наставником Шах Мурада был Шейх Мухаммад Сафар (см.: Записки Аб-дул Керима, литография, стр. 54).

46 Суфий — представитель суфийских орденов, основу идеологии которых составляет вера в аллаха и возможность мистического слияния с ним путем экстаза, достигаемого при помощи радения (о термине и об истории этого религиозного течения см.: С. Н. Григорян. Из истории философии Средней Азии и Ирана в VII—XII вв., М., 1960, стр. 33—34).

47 Пир — глава суфийского ордена, духовный наставник.

48 Войско (аскария) — постоянное, регулярное войско, формировавшееся главным образом из преступников и различных подонков общества.

49 Арк — цитадель. Бухарский арк — древняя крепость, ставшая резиденцией бухарских правителей. В нем были размещены основные государственные учреждения (см.: В. В. Бартольд. Персидский арк, крепость, цитадель. В кн.: «Известия Российской Академии Истории материальной культуры», т. 1, № 5, август, 1920, История народов Узбекистана, т. 1. Ташкент,1950, стр. 206).

50 Бухарский минарет, или Минарет-и Калон — минарет при соборной мечети в Бухаре, построен в 1127 г. Арслан Мухаммед ханом. Высота его 46 ? м.

51 Прием (курунуш) — слово турецкого происхождения от корня, означающего поклон, а также торжественный прием во дворце правителя.

52 Джилавхана — специальное помещение для лиц, на обязанности которых было принимать от приезжавших в арк лошадей и караулить их до возвращения их владельцев из арка (см.: Абдуррахман-и Тали. История Абулфайз-хана, стр. 161, прим. 113).

53 Нож, украшенный драгоценностями. — «Каждый чиновник имел при себе меч с богатым украшением или, лучше сказать, нож, служащий в этой стране знаком отличия» (см.: А. Б ор н с. Путешествие в Бухару. М., 1848—1849, стр. 416).

54 Улемы — лица духовного звания, к которым принадлежали ученые-теологи, законоведы, преподаватели медресе (мударрисы).

55 Ахунд — одно из высших духовных званий.

56 Тюря — наследник престола.

57 Сарупо — жалованное платье, халат и чалма, выдававшиеся эмиром некоторым лицам при возведении их в тот или иной чин. При этом эмир через парвоначи вручал данному лицу особый указ (ярлык), написанный на лощенной кокандской бумаге. Указ этот парвоначи вставлял в чалму награжденного лица и тот в течение 3 суток должен был ходить с воткнутым в его чалму указом, чтобы все узнали о новом пожаловании. (Григорьев считает, что слово сарафан происходит от этого слова. См.: Записки Мирзы Шемса Бухари. Пер. и прим. В. В. Григорьева. Казань, 1861, прим. 5, стр. 89).

58 Эмир Хайдар правил (1800—1826 гг.).

59 Был участником в этом событии — вероятно, имеется в виду случай с избиением торговца хлебом.

60 Отменил всякие излишние поборы (олук и солук). — По поводу отмены «незаконных» налогов Шах Мурадом П. П. Иванов замечает, что она носила чисто формальный характер, так как в дальнейшем выяснилось, что большинство этих налогов продолжали взимать (см.: П. П. Иванов. Очерки по истории Средней Азии. М., 1958, стр. 106).

61 Имам — духовное лицо, читающее вслух молитву во время ‘богослужения.

62 Муэдзин — особый служитель мечети, призывающий мусульман на молитву.

63 Мударрис — преподаватель высшего мусульманского учебного заведения медресе.

64 Коран, 2, 156 (161).

65 Айван — открытая галлерея, в данном случае — портал в соборной мечети.

66 1198 г. — 1784-1785 гг.

67 Племена (Элят) — кочевое и полукочевое население, сохранившее родовые деления (см.: П. П. Иванов. Очерки по истории Средней Азии, М., 1958, стр. 131).

68 Несколько раз нападал на тегеранские земли — имеются в виду походы Шах Мурада на Мерв в 1789—1790 гг.

69 12 раджаба 1215 г. — 30 ноября 1800 г.

70 1163 г.— 1749-1750 гг.

71 Урда — в данном случае женская половина дворца.

72 Кулах — головной убор особой продолговатой формы, иногда имеет значение символа власти.

73 Вакиль — доверенный, уполномоченный; чиновник, который заведовал хозяйством дворца того или иного феодала (см.: Сиасет-намэ. М.—Л., 1949, стр. 324, прим. 155). В данном случае А.. Дониш употребляет это слово именно в таком смысле. Иногда вакиль употребляется в смысле — уполномоченный какой-нибудь стороной при рассмотрении судебных споров.

74 Рамазан — 9-й месяц мусульманского лунного года, месяц поста.

75 Кафш — кожаная калоша.

76 14 раджаба 1215 г. — 2 декабря 1800 г.

77 Хонака — обитель или общежитие дервишей с мечетью, большим помещением для радений с кельями и большим двором — тип монастыря.

78 Танхо — система временных земельных пожалований служилому сословию взамен жалования или в дополнение к получаемому довольствию. Равнозначно средневековой икта.

79 Не ясный текст.

80 1189-1242 гг. — 1775-1826 гг.

81 4 раби-ал-аввала 1242 г. — 6 октября 1826 г.

82 7 раби-ал-аввала 1242 г. — 9 октября 1826 г.

83 15 мухаррама 1212 г.—11 июля 1797 г.

84 23 джумада I — 23 декабря 1826 г.

85 11 зул-када 1224 г.— 19 декабря 1810 г.

86 1242 г. последний день Рамазана — начало апреля 1828 г.

87 1250 г. — 1834-1835 гг.

88 Сипо, сипахи — служилое военное сословие, «занимавшее различные административные и военные должности и представляющие собою особое привилегированное сословие служилых людей», было известно в Бухаре под названием сипагов, или сипаев — термин широко распространенный в других среднеазиатских ханствах, а также в Турции. По своему общественному положению сипахи делились на различные группы, общественно-политическая роль которых была весьма разнообразна — от первого сановника ханства (кушбеги) до рядового командира сотни кавалерии (юзбаши). Этому привилегированному сословию противостояла масса населения, обозначавшаяся обычно термином «фукара», или «раайя» — народ, подданные, податное сословие (см.: П. П. Иванов. Очерки по истории Средней Азии. М., 1958, стр. 131; Мухаммед Юсуф Мунши. Мукимханская история. Ташкент, 1956, стр. 81).

89 Фетва, или ривоят — основанное на шариате юридическое заключение. Фетва оформлялась муфтием за определенную плату по чьей-либо просьбе. На основании этой фетвы судья выносил решение.

90 Равзат ас сафо Носири — исторический труд Риза Кули Ханл Хидайята. Издан в Тегеране в 1274 г., т. т. 8—9. Это произведение явилось продолжением труда того же названия, написанного Мирхондом в XV в.

91 По сообщению А. Дониша, эмир Насрулло в завещании назначил своим преемником не сына Музаффара, а одного из своих внуков. Однако подтверждение этого у других историков того времени (Мухаммад Якуба. Сами, Садр Зия и др.) найти не удалось. А. А. Семенов отмечает только, что эмир Насрулло не любил своего сына и не хотел, чтобы он стал его преемником, но поскольку более умных сыновей у эмира не было, — он поневоле отложил свое намерение [убить сына], (см.: А. А. Семенов. Очерк устройства центрального административного управления Бухарского ханства позднейшего времени. Сталинабад, 1954, стр. 4). Г. Вамбери пишет о заговоре против Насрулло, во главе которого стоял Музаффар, и о нелюбви Насрулло к последнему (см.: Г. Вамбери. История Бухары, или Трансоксании. СПб., 1873, т. 2, стр. 166).

92 Месяц «Весов» 1277 г. — сентябрь-октябрь 1860 г.

93 13 раби-ал аввала 1221 г. — 1 июня 1806 г.

94 Кермине — город и область того же названия. Кермине обычно отдавалась во владение наследника престола. Эмир Музаффар перенес туда свою резиденцию.

95 7 раби-ал аввала 1277 г. — 23 сентября 1860 г.

96 Харадж (основной поземельный налог) — рента в Бухарском ханстве (как и по всей Средней Азии и Ирану). Харадж взимался частью деньгами, частью натурой и доходил иногда до половины всего производимого налогоплательщиком продукта, установлен с VII в. Первоначально он взымался с покоренного немусульманского населения.

97 Гиссар — имеется в виду Гиссарское бекство, входившее в состав Бухарского ханства, которое включало в себя северную часть бассейна — Кафирнигана. В настоящее время территория Гиссара входит в Сурхан-Дарьинскую область Узбекской ССР и частично — в Таджикскую ССР. В Таджикистане имеется районный центр под этим названием. Власть бухарских эмиров установилась здесь еще с конца XVI в., однако, Гиссар постоянно боролся за свою независимость, окончательно был подчинен Бухаре в 1868 г.

98 Мавераннахр — арабское слово, означающее буквально «то, что за рекой» (Аму-Дарьей); территория между Аму-Дарьей и Сыр-Дарьей.

99 Все области страны попали в руки русским. По договору, заключенному между Россией и Бухарой 23 июня 1868 г., к России были присоединены Самарканд и Катта-Курганский округ. Катта-Курган — главный город Катта-Курганского бекства в Бухарском ханстве; расположен по Зеравшану западнее Самарканда на канале Нарпай. Основан в XIV в. В настоящее время районный центр Самаркандской области Узбекской ССР.

100 В середине правления Насрулло отряд русских подошел к берегу Сыр-Дарьи и построил там крепость. — Очевидно, А. Дониш имеет в виду постройку Раимского укрепления в устье Сыр-Дарьи в 1847 г.

101 Пока был жив Насрулло, Россия не переходила Сыр-Дарью, а вскоре после его смерти Россия двинула свои войска па Ташкент. В действительности не эмир Насрулло задерживал продвижение русских в Среднюю Азию, а Крымская война (1853—1856 гг.).

102 Ташкент был взят после недельной осады 17 мая 1865 г. Во время осады Ташкента и взятия его эмиры бухарский и кокандский вместо того, чтобы объединить свои силы на борьбу с «неверными», продолжали воевать между собой. —Враждебные действия между Кокандом и Бухарой продолжались до 1866 г., когда спорные пограничные пункты — Ходжент и Ура-Тюбе — были взяты русскими войсками. Благодаря резкому обострению внутренней борьбы между отдельными группами правящего класса в Коканде, эмиру дважды удавалось овладеть столицей ханства и оставить во главе его то или иное желательное ему лицо. Однако прочного подчинения страны ему достигнуть не удалось. После договора с Россией в 1868 г. прекратились попытки бухарского эмира подчинить себе Коканд.

19 февраля 1876 г. кокандское ханство было упразднено и вместо него была образована Ферганская область, военным губернатором которой был назначен генерал Скобелев.

103 Узгенд — город в Фергане около Оша.

104 Нукеры — слуги и служилые люди, наделенные землевладением типа танхо из числа государственных земель.

105 Джизак — один из древних городов Средней Азии, третий по величине город древней Осрушаны. В XVIII в. Джизак являлся одним из мелких феодальных владений и предметом споров Бухарского и Кокандского ханств. Расположен у подножия хребта Нура-Тау между Самаркандом и Ходжентом. В настоящее время—районный центр Самаркандской области Узбекской ССР.

106 русские еще не двинулись на Джизак — очевидно, имеется в виду время перед вторым наступлением русских на Джизак, т. е. Октябрь 1866 г.

107 Священная война против неверных — первое движение в Бухаре (газават) против русских примерно в октябре 1866 г. (см.: Мирза Абдалазим Сами. История мангитских государей, М., 1962, стр. 61).

108 Газ — локоть, мера длины, равная приблизительно 50 см.

109 Афридун, или Фаридун — один из древних легендарных царей Ирана. Он известен тем, что свое царство разделил между сыновьями. Персонаж поэмы Фирдоуси «Шахнамэ».

110 Афрасиаб — легендарный царь Турана и один из персонажей «Шахнамэ».

111 Сасик-Куль — в переводе значит гнилое или вонючее озеро (Под этим же названием существует озеро на Памире), однако на географической карте в районе Джизака, Ходжента и Чиназа такое озере не указано. Имеется в виду сражение, известное в русской историографии под названием Ирджарской битвы, произошедшей в урочище Ирджар, расположенном на левом берегу Сыр-Дарьи между Чиназом и Ходжентом, 8 мая 1866 г. У местных историков Ирджарское урочище не упоминается, а битва названа или сражением у озера Сасик-Куль (А. Дониш; Агохи Мухаммед Риза) или сражением в местности Майдаюлгун (Мирза Азим Сами). По поводу Ирджарской битвы или, как ее называет Сами, «Майдаюлгунских событий», Сами не приводит подробного описания, он только замечает: «Майдаюлгунское событие требует [более] подробного изложения, но здесь не место для этого. Сохранение [в тайне некоторых] обстоятельств удерживает [меня от этого]. Пусть [меня] извинят. Одним словом, из-за небольшого натиска христиан все войско и люди, выступившие на священную войну, побросали все снаряжение, вещи, бежали и рассеялись. Его величество также поневоле сел на лошадь и отправился к Джизаку. Вся казна, снаряжение, артиллерия, эмирское оружие и вещи остались в лагере без хозяина, как будто государство добро разделили пополам. [Эмир] благополучно прибыл в Самарканд, а в Джизаке сделал хакимом мангита Аллахйара-диванбеги и приказал вокруг старой Джизакской крепости возвести вторую стену, укрепить ее и поставить там в виде гарнизона большое войско с известными эмирами, как будто этим он воздвиг преграду на пути войска христиан… После бегства борцов за веру христианское войско овладело всем оставленным снаряжением, орудиями и вещами…» (см.: Мирза Абдалазим Сами. История мангитских государей. М., 1962, стр. 62).

112 Сиффин — местность близ города Ракка на Ефрате, где произошла битва между Алием и Муаваем в 7 г. Х в.

113 фарсах — в 6-8 км.

114 Газель — лирическое стихотворение.

115 Аналогичное описание брошенного бухарцами поля сражения приведено у М. А. Терентьева: «Вечером получено было известие, что неподалеку брошен еще один лагерь со ставкою эмира и что туда забрались уже мародеры и отсталые бухарские армии. Пистолькорс просил у Романовского позволения занять казаками этот лагерь, но не получил разрешения на том основании, что в ставке эмира остались, вероятно, все богатства, которые рискованно доверить казакам. Этот лагерь был занят только на другой день поутру, уже наполовину опустошенный, но все-таки довольно богатый. Бухарцы так были уверены в успехе, что нисколько не тревожились за лагерь, который найден был со всеми следами только что оставленного жилья. Тут были котлы с варившейся в них пищей, дымившиеся кальяны, приготовленный чай и прочее» (см.: М. А. Терентьев. История завоевания Средней Азии. Спб., 1906, т. 2, стр. 347).

116 Хавас — селение недалеко от современной железной станции Урсатьевской.

117 Гуриец — житель области Гур, которая расположена на юго-западе Афганистана.

118 Хадж — паломничество в Мекку.

119 Коран, 3, 130, (136).

120 Верный чиновник (амин), в наследственном праве — доверенное лицо, которому опекун выдает деньги на расходы по довольствию опекаемого.

Текст воспроизведен по изданию: Ахмад Дониш. История мангитской династии. Душанбе. Дониш. 1967

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

021

(Посещено: в целом 717 раз, сегодня 1 раз)

Оставьте комментарий