Художники Узбекистана. Файзулла Ахмадалиев

033…Одним из самых удивительных и загадочных художников в современном живописном пространстве Центральной Азии, несомненно, является Файзулла Ахмадалиев. Файзулла, родившийся в семье добросердечного Ахмад-Али, с детства знал, что семь небес невидимо высятся над головой, семь миров мрак за мраком клубятся под землей. Файзулла закончил Ташкентский театрально-художественный институт. Потом была творческая мастерская мэтра живописи Узбекистана – Рахима Ахмедова». За пределы Узбекистана художник почти никуда не выезжал. Исключением стали годы, проведенные в советской армии, когда он служил под Дрезденом. Тогда он был наверное единственным солдатом, посещавшим Дрезденскую галерею (Из эссе «ДВА ЭТЮДА ОДИНОКОГО СТРАННИКА» ташкентского историка и искусствоведа Владимира Карасёва).

09

Файзулла Ахмадалиев: Другая реальность

Беседовала Ирина Рибар

В творчестве художника Файзуллы Ахмадалиева самым удивительным образом переплелись новые темы, идеи, образы и древнейшая философия Востока, в основе которой лежат верность идеалам, поиск своего жизненного пути, стремление человека к самосовершенствованию и гармонии. Каждое его полотно или инсталляция — небольшая притча о древней земле Туркестана, многоголосье прошедших по ней людей: мудрецов и воинов, странников и музыкантов.

Духовному совершенствованию человека он посвятил десятки работ, персональную выставку в 1998 году, вновь и вновь возвращается к этой теме. Многие полотна серии сегодня находятся в музеях и галереях нашей страны и за рубежом.

— С помощью языка символов, иносказаний и метафор вы открываете зрителям удивительный мир во всем его многообразии и противоречиях. Чем привлекла вас тема актуального в искусстве?

— В 1984 году я окончил отделение станковой живописи Ташкентского театрально-художественного института, затем три года работал в творческой мастерской Академии художеств. В силу определенного видения окружающего мира мне трудно было реализовать себя в реализме, выразить то, что я хотел… Нужна была другая форма, иная манера письма и выразительные средства. Поэтому пытался делать что-то свое.

В девяностые годы многие художники увлеклись актуальным искусством, но их содержание мало чем отличалось друг от друга и мои полотна были такими же. Затем настал период, когда мы поняли, что нужно работать по-другому. Активно начали искать новые художественные инструментарии. Все это происходило в творческой мастерской академии. Порой опытные мастера нас ругали, а иногда, увидев интересную работу, хвалили: «Не очень понятно, но волнует!»

В начале 2003 года в Центральном выставочном зале Академии художеств Узбекистана прошла выставка-инсталляция «Сейсмограф», на которой было представлено несколько моих работ — первые пробы в актуальном искусстве. Не скажу, что сегодня отошел от реализма. Эти работы тоже реализм, несколько иного пласта.

— Сегодня искусствоведы говорят о стиле Ахмадалиева. Какая она, созданная вами реальность?

— Каждому художнику свойственны разные периоды в творчестве. Иногда сам удивляюсь: когда вижу свои ранние работы, чувствую, что немного ушел в сторону — в другой мир. Какой он? Это может быть философия цвета, цвета и света, а может цвета, света и мысли…

То, что я сегодня делаю, мне нравится и не нравится. Когда все нравится, становится неинтересно. Например, сейчас очень мучаюсь — закончил серию работ, хочется чего-то другого.

— А что служит импульсом для создания нового полотна?

— Обычный человек смотрит, художник видит. Я часто бываю в Бухаре, Хиве, Самарканде. А когда много ездишь, общаешься с людьми, слушаешь многочисленные рассказы и истории, непременно что-то для себя находишь. Во время поездки в Хиву увиденная на двери деталь орнамента стала своего рода ритмом, который вылился в живописно-пластическое решение. Несмотря на заданную в работе условность в изображении дверей, домов, архитектурных сооружений, древний город невозможно спутать с другим. Или возьмите Бухару — как не влюбиться в белый цвет глинобитных стен медресе, минаретов, мечетей и мавзолеев. В одном медресе на кирпиче в стене я как-то увидел след ребенка. Образ маленькой ножки, отпечатанной несколько веков назад, лег в основу многих моих работ. Каждый раз во время посещения древней Бухары первым делом иду именно туда.

Совсем недавно с группой коллег принял участие в выставке «Современные работы известных художников Узбекистана», организованной Академией художеств и Фондом Форум в Пекине, а затем в Шанхае. Во время экскурсии по императорским дворцам меня поразили каменные мозаики, выполненные на различные сюжеты. Задумал сделать серию работ в этой удивительной технике. Она чем-то сродни лоскутной технике — курак, которую очень любят на Востоке. Ее не раз использовал в своих работах, одна из них — серия «Жемчужины древней Бухары» удостоена в 2011 году Гран-при Ташкентской международной биеннале современного искусства.

— Глина, коллажи из старых черно-белых фотографий, яркие лоскуты — достаточно необычные для живописца материалы. Что для вас главное передать в своей работе?

— Главное — не визуально реалистично изобразить натуру — историю, здания, живущих здесь людей, а передать дух города. Впечатления, чувства, мысли в душе художника наслаиваются как снежный ком и возвращаются в виде картины. А это уже творчество.

Часть своих размышлений художник оставляет зрителям. В каждой работе должна быть недосказанность. Именно этим, на мой взгляд, и интересно актуальное искусство, представляющее некую загадку. Возьмите, к примеру, гениальные полотна Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова». Там все сказано. И сейчас мы любуемся не столько их содержанием, сколько тем, как они сделаны. Я же хочу, чтобы не только исполнение было на уровне, но и каждый зритель совершил небольшое открытие.

— Кроме живописи, что вас еще интересует в жизни?

— Чтение. Очень люблю классику — Некрасова, Достоевского, рассказы Бунина и Толстого, среди отечественных литераторов для меня нет лучше писателя, чем Кадыри. А еще сам пишу рассказы. В основе тот же принцип, что и в живописи. Что-то услышал, что-то тронуло… Не считаю себя профессионалом, пишу больше для себя — по потребности души. Не стараюсь понравиться кому-то, но радует, когда мои рассказы интересны людям.

— Накоплен немалый творческий опыт, есть ли кому его передать?

— Около десяти лет преподавал в Республиканском художественном колледже. Сейчас обучаю основам живописи молодежь в Национальном институте художеств и дизайна имени Камолиддина Бехзода. Есть настолько талантливые ребята, что душа радуется. А станут они художниками или нет — покажет время.

По моим стопам пошел мой старший сын Фаррух, участвовавший в четвертой и пятой Ташкентской международной биеннале современного искусства, младшая дочь учится на третьем курсе Национального института художеств и дизайна, изобразительному искусству обучается и сын моего старшего брата. С Фаррухом мы работаем в одной мастерской, часто выставляемся вместе. Он растет на глазах, стал хорошим художником, и я очень горжусь этим. Так что сегодня уже можно говорить о династии Ахмадалиевых.

Каждую свободную минуту провожу здесь, в мастерской, работаю. Это великое счастье, другими словами и не скажешь. Занятия в институте, семья, книги… К сожалению, на само творчество порой остается не так уж много времени, поэтому дорога каждая минута.

Картины Файзуллы Ахмадалиева
045

001

012

021

01

02

03

04

05

06

022

07

08

09

23

011

088

13

033

14

044

045

057

055

(Посещено: в целом 1 199 раз, сегодня 1 раз)

Оставьте комментарий