Нобелевская речь Ивана Бунина

0221

10 декабря 1933 года шведский король Густав V торжественно вручил Нобелевскую премию в области литературы Ивану Бунину — первому из русских писателей, удостоенных этой награды. В Орле в музее писателя бережно хранят вырезки из газет того времени. Эмиграция ему рукоплескала (Бунин в то время жил во Франции). «Вне сомнения, И.А. Бунин — за последние годы, — самая мощная фигура в русской художественной литературе и поэзии», — писала парижская газета «Новое русское слово». А в Советской России к известию отнеслись едко.

013«В противовес кандидатуре Горького, которую никто никогда и не выдвигал, да и не мог в буржуазных условиях выдвинуть, белогвардейский Олимп выдвинул и всячески отстаивал кандидатуру матерого волка контрреволюции Бунина, чье творчество, особенно последнего времени, насыщенное мотивами смерти, распада, обреченности в обстановке катастрофического мирового кризиса, пришлось, очевидно, ко двору шведских академических старцев», — писала тогда «Литературная газета».

А что же Бунин? Он, конечно, переживал. Но 10 декабря 1933 года, как написала западная пресса, «король от литературы уверенно и равноправно жал руку венчанному монарху». Вечером в Гранд-отеле в честь нобелевских лауреатов был дан банкет, где писатель выступил с речью. С особой горечью он произнес слово «изгнанник», вызвавшее у публики «легкий трепет». Нобелевская премия составила 170331 крону или около 715000 франков.

Значительную часть ее Бунин раздал нуждающимся, а распределением денег занималась специальная комиссия. В интервью корреспонденту газеты «Сегодня» он рассказал: «Как только я получил премию, мне пришлось раздать около 120000 франков… Знаете ли вы, сколько писем я получил о всепомоществовании? За самый короткий срок около двух тысяч таких посланий». И писатель никому не отказал.

Премиальные деньги скоро закончились, и Бунин жил все тяжелее. В 1942 году он записал в своем дневнике: «Нищета, дикое одиночество, безвыходность, голод, холод, грязь — вот последние дни моей жизни. И что впереди? Сколько мне осталось?»…

098
РЕЧЬ ИВАНА БУНИНА ПО СЛУЧАЮ
ВРУЧЕНИЯ ЕМУ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ
065

Ваше Высочество, милостивые государыни, милостивые государи.

066Девятого ноября, в далекой дали, в старинном провансальском городе, в бедном деревенском дому телефон известил меня о решении Шведской академии. Я был бы неискренен, если бы сказал, как говорят в подобных случаях, что это было наиболее сильное впечатление во всей моей жизни.

Справедливо сказал великий философ, что чувства радости, даже самые редкие, ничего не значат по сравнению с таковыми же чувствами печали. Ничуть не желая омрачать этот праздник, о коем я навсегда сохраню неизгладимое воспоминание, я все-таки позволю себе сказать, что скорби, испытанные мною за последние пятнадцать лет, далеко превышали мои радости. И не личными были эти скорби – совсем нет! Однако твердо могу сказать я то, что из всех радостей моей писательской жизни это маленькое чудо современной техники, этот телефонный звонной из Стокгольма в Грасс дал мне как писателю наиболее полное удовлетворение.

Литературная премия, учрежденная вашим великим соотечественником Альфредом Нобелем, есть высшее увенчание писательского труда! Честолюбие свойственно почти каждому человеку и каждому автору, и я был крайне горд получить награду со стороны судей столь компетентных и беспристрастных. Но думал ли я девятого ноября только о себе самом? Нет, это было бы слишком эгоистично. Горячо пережив волнение от потока первых поздравлений и телеграмм, я в тишине и одиночестве ночи думал о глубоком значении поступка Шведской академии. Впервые со времени учреждения Нобелевской премии вы присудили ее изгнаннику. Ибо кто же я? Изгнанник, пользующийся гостеприимством Франции, по отношению к которой я тоже навсегда сохраню признательность. Господа члены Академии, позвольте мне, оставив в стороне меня лично и мои произведения, сказать вам, сколь прекрасен ваш жест сам по себе. В мире должны существовать области полнейшей независимости. Несомненно, вокруг этого стола находятся представители всяческих мнений, всяческих философских и религиозных верований. Но есть нечто незыблемое, всех нас объединяющее: свобода мысли и совести, то, чему мы обязаны цивилизацией. Для писателя эта свобода необходима особенно, – она для него догмат, аксиома. Ваш же жест, господа члены Академии, еще раз доказал, что любовь к свободе есть настоящий религиозный культ Швеции.

И еще несколько слов – для окончания этой небольшой речи. Я не с нынешнего дня ценю ваш королевский дом, вашу страну, ваш народ, вашу литературу. Любовь к искусствам и к литературе всегда была традицией для Шведского королевского дома, равно как и для всей благородной нации вашей. Основанная славным воином, шведская династия есть одна из самых славных в мире. Его величество король, король-рыцарь народа-рыцаря, да соизволит разрешить чужеземному, свободному писателю, удостоенному вниманием Шведской академии, выразить ему свои почтительнейшие и сердечнейшие чувства.

033

(Посещено: в целом 2 490 раз, сегодня 1 раз)

Оставьте комментарий